Хуже того, в таком случае струи радона, бившие крайне неравномерно, сверкали даже поярче электросварки. Приятного в этом было мало, но и кое-что интересное тоже происходило. Струи радона подхватывали в глубине планетоида частицы самых разных металлов и в результате их осаждения, это ведь были всё же тяжелые металлы, вдоль трещин вырастали металлические деревья самой причудливой формы, высота которых достигала семидесяти метров. На полюсах, где велись разработки, они не росли, в средней части были намного ниже, а вот ста двадцати километрах от ближайшего карьера металлические леса были особенно красивы. Геологи с "Крузенштерна" прошли мимо даже не обратив внимания на их красоту, да они и были-то здесь всего двенадцать часов и высадились сначала на Толстом полюсе, а потом через ночь перелетели на Тонкий, а космошахтёры почему-то помалкивали, да они и бывали тут не часто.
Для пикника в металлическом лесу Максим и Маша взяли открытый космобот-фургон. Без кабины было гораздо легче ориентироваться, а в просторном фургоне можно было поесть шашлыков, вот только дело до них дошло не скоро. Выбрав в металлических зарослях большую поляну, они опустились на уровень светящегося тумана, остановили космобот и принялись осматривать лес летая на круглых платформах-антигравах, похожих на детские самокаты. Зрелище было просто сказочным. Какие только формы не создала здесь природа: причудливые арки и ветвистые деревья, металлические снежинки и тончайшие ажурные лепестки, кристаллы и образования похожие на жемчужины и всё это богатство сверкало и переливалось разноцветными красками. Как завороженные Максим и Маша летали среди деревьев более десяти часов подряд, пока окончательно не проголодались и не вернулись на борт космобота.
За ужином они принялись обсуждать увиденное. Некоторые металлические деревья представляли из себя сплавы из нескольких металлов, другие же наоборот, были созданы радоновыми гейзерами из какого-то одного металла, например родия или платины. Максим взял с собой лазерный спектроскоп-определитель и с его помощью нашел даже ториевое деревце удивительной красоты. Светло-серого цвета, матовое, оно отличалось удивительной красотой и было не таким уж радиоактивным. Если его поместить под хрустальный купол, то рядом с ним можно будет спокойно жить и ни о чём не беспокоиться, но они всё же прихватили с собой фантастически красивое, сверкающее, синеватое деревце из чистого осмия. Высотой чуть более метра, с причудливыми ветвями и даже листочками-снежинками, с корой, похожей на жемчуг, оно весило почти триста килограммов.
Жалко, конечно, но вся эта красота не была вечной. Через семь с половиной тысяч лет Перун, скорость вращения которого вокруг Злыдня неуклонно увеличивалась, рухнет на белый карлик. Максим и Маша вернулись на "Азов" и поставили деревце на эстраде в самом большом ресторане лайнера. В ярких лучах софитов оно сверкало и переливалось всеми оттенками синего цвета, словно бриллиант. Когда вокруг него собралось множество людей, он сказал:
— Ребята, в металлическом лесу таких деревьев имеется огромное множество и через семь с половиной тысяч лет Злыдень проглотит их вместе с Перуном и не подавится. Моё предложение такое, нам нужно выкосить весь этот лес. Всё то, что поплоше, пойдёт на переплавку, а самые красивые образцы пополнят казну Православной Руси. Мы рано или поздно встретим братьев по разуму и тогда, возможно, нам будет их чем удивить. Кое-что мы подбросим и землянам, но только в разумных количествах и вы знаете почему.
— Знаем, командир, — засмеялся кто-то, — им сколько не дай, всё будет мало и спасибо ты никогда от них не дождёшься.
— Вот и хорошо, что знаете, — кивнул Максим, — а раз так, то в карьере мы будем ишачить, а на металлическом лесоповале отдыхать.
Стоявший возле деревца Виктор, растерянно спросил:
— Дядя Макс, так ты считаешь, что нам не стоит оставлять на Перуне лес? Вообще-то я когда-то запретил брать из него сувениры на память. Подумал, что он достояние всего Человечества.
Маша от его слов вздрогнула, напряглась и сердито сказала:
— Виктор, мы это и есть Человечество. Правда, на Земле этого пока что не понимают. Мы стремимся сохранить культуру каждого народа, а они мечтают всё как можно скорее перемешать и вывести новую породу людей — копчёных болванов. Поверь, уже через двести лет они добьются своего, забудут о корнях и им будет наплевать на красоты металлического леса Перуна.