На следующий день Маша отправилась в рубку управления, она ведь и здесь оставалась секретарём-референтом президента, а сам Максим Первенцев не забывал о своих президентских обязанностях даже на Перуне. Работа ведь не требовала большого ума, веди себе кар-антиграв ровнее и вся недолга. Поэтому сидя за рычагами, он ещё и проводил совещания в Кремле, вот только те, кого на них вызывали, видели всего лишь его изображение, созданное компьютером. Начиная со следующего дня бойцы-псионики, отработав восемь часов в карьере, наспех перекусив, отправлялись в Лес Чудес на поиски самого красивого создания природы и через четыре с лишним месяца главное чудо природы было найдено. Точнее таковым его признали все.
Полковнику Кантору, бывшему банкиру, когда-то мотавшему срок в Воркуте, посчастливилось найти в зарослях удивительное образование, просто фантастической красоты стрельчатую арку совершенно неповторимой формы. Высотой в семьдесят два метра и шириной в двадцать семь, она была гигантским ювелирным украшением из сплава родия, рутения и иридия. Больше всего всех поражали пышные гирлянды, свисавшие вниз с верхней части арки и то, что она была перспективной. Форма арки не была математически точной, но зато она поражала взгляд каждого своими плавными изгибами и внезапными завитками и консолями. Арку, весившую одиннадцать тысяч тонн, аккуратно вырезали вместе с частью плиты, на которой она стояла, и перевезли в трюм "Азова", уже битком забитый другими ювелирными изделиями огромного размера, изготовленными Перуном. Сёма Кантор, который, хохоча во всё горло, летел, сидя на верхушке арки, как только та была установлена в трюме, завопил:
— Чкалов, ты построишь на Православной Руси, в Москве, огромный Дворец Наций и эта Арка Перуна будет служить в него входом. Командир, ничего более красивого я в жизни не видел.
— Замётано, Сёма, — ответил Максим, — это будет самый красивый дворец во всей галактике, его главным украшением будет Лес Титанов и мы его никогда не продадим.
Все работы в этот день были остановлены. Каждому хотелось посмотреть на Арку Перуна. Впрочем, жалеть об этом не приходилось. До конца вахты оставалось ещё почти два месяца, а титаны уже дали три с половиной нормы выработки и если бы Виктор загодя не вызвал с Земли металлургов, то металлосырьё было бы просто некуда девать. Между тем "стробоскопический" стресс всё же давал о себе знать даже не смотря на постоянную канонаду в наушниках и ещё звуки тяжелого рока времён двадцатого века. Когда появлялись первые признаки остервенения, боец "накатывал" пару бутылок водки, ложился спать, а наутро, ещё до завтрака, похмелялся липездричеством и отправлялся в ванную. После помывки под горячим душем он колол карингфорс, завтракал и как ни в чём не бывало заступал на вахту в карьере. На борту "Азова" если и был слышен шум и крики, то это был громкий хохот и весёлые вопли.
Для бойцов-псиоников было в порядке вещей оттрубить восемь часов в карьере, а потом ещё шесть на лесоповале. Работу там никто за тяжкий труд не считал. А на Земле тем временем в Новой России родилось ещё одно народное движение. Если десятидневные полёты в подпространстве стали обязательными, причём людей учили не защищаться от космических кошаков, а давать им жесткий отпор, то занятия военно-прикладными видами спорта по жесткой и бескомпромиссной методике пси-корпуса "Титан" были хотя и добровольным, но всё же массовым делом. Первыми "в бой" бросились космошахтёры, которые побывали на Перуне хотя бы раз. Им без каких-либо разъяснений сразу же стало ясно, чему не научил их Виктор Волевой, считая, что этого они не потянут. Без какого-либо приглашения они прибыли на базы пси-корпуса, а таковых было уже восемь, и попросили их хорошенько погонять.
Если хорошие люди просят, чтобы из них сделали отличных бойцов-псиоников, так кто же будет против? Уже через месяц после того, как титаны высадились на Перуне, по все стране стали "стихийно" создаваться учебные лагеря начальной военной псионической подготовки, в которые записывались, что называется, и стар, и млад. Теперь, когда от людей не стали скрывать, какой ценой давался Новой России чертовски тяжелый металл для строительства звездолётов, все поняли, что они тоже должны стать точно такими же мужчинами и женщинами, как и титаны Перуна, которым было наплевать даже на "стробоскопический" стресс и, тем боле, на невидимых бешеных котов жестокого и безжалостного космоса, о котором за пределами России говорили чуть ли не с ужасом, но куда более ужасные фильмы снимали. В них космолётчики постоянно ходили окровавленными и рано или поздно умирали от потери крови. В России эти фильмы пользовались большой популярностью, но только как комедийные.