Максим Первенцев решил лететь на Православную Русь вместе с первым отрядом, хотя кроме того, что она, кажется, всё же найдена, ничего пока что не знал. Он верил, что Никита Новиков вскоре передаст с борта "Ивана Фёдоровича" радостную весть, а пока что все усилия Новой России были сосредоточены на загрузке в трюмы кораблей будущих городов Православной Руси. Президент улетал не навсегда и намеревался вернуться на Землю сразу же после разгрузки транспортных звездолётов, чтобы потом улететь на последнем корабле уже окончательно без малейшей надежды на то, что он ещё раз не то что увидит родную планету, а хотя бы поговорит с кем-либо из знакомых. Развод будет окончательным и бесповоротным. Как говорится, что имели не хранили — потерявши не вернёте. Таким было настроение всех православийцев без исключения и некоторые в голос, не стесняясь даже его присутствия, возмущались тем, что они слишком уж поважают землян и оставляют им неслыханно щедрые дары.
В ответ на это Максим только посмеивался, как бы говоря таким ворчунам: — "Ну, и куда вы всё это денете? Сбросите на Солнце? Так это же глупо. Пусть наше добро послужит людям. С нас ведь точно не убудет, так чего тогда жлобиться?" Ворчуны хотя и продолжали громко бухтеть, всё же частенько задумывались над тем, чтобы оставить кому-то из землян что-нибудь такое, что помогло бы этому человеку или целой семье в дальнейшей жизни. Вещи в счёт не шли. Речь чаще всего заходила он новейших технических разработках и таких приёмах работы, применяя которые можно было достичь наивысшего качества производимых изделий. Поэтому вместо трёх "обязательных" контейнеров с дарами некоторые умудрялись подготовить по шесть, семь и даже больше, считая, что сумеют придумать за время пути что-нибудь новое и совсем уж революционное.
Как говорится, на зло кондуктору люди выкладывали в межпланетный Интернет огромные списки того, чем они хотели поделиться с теми землянами, которые занимались примерно тем же самым, чем и они. Поскольку дата отбытия последнего корабля и даже его название были всем известны, то очень многие жители Земли и земных колоний заранее обращались к православийцам с вполне конкретными просьбами. Ни одна не осталась без ответа. Всем, кто просил их о чём-то, православийцы отвечали немедленно и говорили о том, как они смогут получить то, что предназначено лично им. Так делалось даже в том случае, если этот человек потом смеялся над дураком, пообещавшим обеспечить его на всю оставшуюся жизнь. Об этом если не знали точно, то во всяком случае догадывались, прекрасно понимая, что время всё расставит на свои места. На то, что земляне после отлёта православийцев сразу же изменят к ним своё отношение, никто не надеялся. Зато очень многие люди были уверены в том, что однажды, после того, как пройдёт сто или даже больше лет, на склоне лет к этим людям придёт осознание того факта, что они лишились того, что можно смело назвать душой планеты Земля. Или же просто солью Земли.
Нельзя сказать, что эта мысль согревала души людей, готовившихся навсегда покинуть родную планету, но зато все они прекрасно понимали одно — в самом конце своей жизни, лёжа на смертном одре, им не придётся ни о чём сожалеть и ни в чём горько раскаиваться. Они сделали всё, что только было в их силах для нормализации отношений и то, что все они были полны решимости создать свой новый мир вдали от Земли вовсе не является позорным бегством и тем более преступлением. Прояви их соседи такое желание и перестань ненавидеть их, контакты между двумя мирами не были бы разорваны. Однако, земляне сделали всё возможное, чтобы испортить отношения с православийцами навсегда и те мечтали теперь только об одном — никогда с ними больше не встречаться. Хватит, они слишком устали от бесконечного потока брани и клеветы в свою сторону, от грубых окриков и бесконечного хамства плебеев и их господ.
К некоторым людям всё же пришло раскаяние и сегодня Максиму предстояло встретиться с целой делегацией таких "деятелей", с которыми он предпочёл бы не встречаться, но за них очень уж просила Мадлен Захриди. Встреча почему-то назначена не в Париже, а в Монтрё. Туда-то он и вылетел. В Швейцарии проживала большая русская община, свыше двух с половиной миллионов человек и все они сосредоточились в кантоне Вале, в городе Сьон и вокруг него, где когда-то скупили большую часть земли и недвижимости. Жилось бывшим хозяевам России там нелегко, но они представляли из себя довольно грозную силу и мальчиками для битья не выглядели. Правда, новые швейцарцы, темнокожие и кучерявые, глядели на них волком, хотя как раз они-то не заплатили старым швейцарцам за их дома ни цента. Максим никогда особенно не интересовался положением русской общины в Швейцарии и был весьма удивлён, когда Мадлен Захриди, которая уже успела выйти замуж за Джулая Энсона и теперь жила на два континента, попросила его принять участие в тяжелой, как она сказала, судьбе этих людей.