Отношение ко всем этим людям у него было весьма сложное и противоречивое. С одной стороны это именно они начали разворовывать Россию и довели дело до того, что к власти в стране пришли чиновники. С другой же они не признали эту власть с самого начала и покинули страну вместе со своими присными, а их было немало. Пока чиновники закабаляли русский народ, бывшие олигархи и прочие нувориши, которые уже задолго до пятнадцатого года имели на Западе не только виллы, но и предприятия, в том числе и крупные, принялись буквально вгрызаться в западный бизнес. Вгрызться в него они, конечно, вгрызлись, но вот врасти в западный мир корнями так и не сумели и именно поэтому ещё тогда на карте Европы появилась Русская Швейцария, которая была чуть ли страной в стране.
Швейцарцы не успели и глазом моргнуть, как население кантона Вале с двухсот восьмидесяти тысяч увеличилось до миллиона человек, а почти половина Швейцарии оказалась скуплена русскими. Теперь же там жило свыше двух с половиной миллионов. Русских ненавидели как старые, так и новые швейцарцы и они оказались загнаны в угол, но держались стойко. Даже построили православные храмы и в пределах своей общины говорили только на русском языке.
До Монтрё, небольшого города на побережье Женевского озера, президент России долетел за тридцать минут и ровно в полдень вышел из своего летающего офиса. Встреча должна была состояться не в самом Монтрё, а в старинном замке Шийон неподалёку от него. Ох, уж, эти швейцарские замки и прочие горные шале. Все они были выкуплены у швейцарцев ещё Бог весть когда и теперь лишь несколько штук были подготовлены к отправке на Православную Русь. Замок Шийон, куда прилетел Максим, был одним из старейших в Швейцарии и никто точно не знал, кому он принадлежит. Немало швейцарцев, державших в руках все банки, остались, а забраться в сейфы банков, принадлежавших им, было очень трудно. Судя по всему, они, как и ещё некоторые господа, как и прежде будут править Землёй. Едва максим сошел с траппа, как сразу же всё понял. Арабы уже так достали русских в Швейцарии, что те готовы были начать боевые действия, а оружия у них хватало. А ещё русские не хотели принимать новую веру и женихаться с со всяким африканским сбродом.
Они хотели выторговать у президента Новой России за всю свою американскую и европейскую недвижимость, а им принадлежало свыше восемнадцати с половиной тысяч замков и дворцов по всей Европе, планету неподалёку от Православной Руси пусть даже с самыми тяжелыми условиями, но только подальше от Земли с её новой религией, стремившейся всех превратить в шоколадных зайцев. А ведь к этому как раз дело и шло. Чёрной краски человеческого замеса на этой планете хватало. Мадлен Захриди не прибыла на эту встречу. Госпожу президента Европы и Верховного халифа заменяла Аньез Гоше, её правая рука и давний агент русской службы внешней разведке, которой было уже присвоено звание генерал-полковника.
Вместе с полусотней её нукеров в замке также находилось трое русских господ и все трое были олигархами старой ещё закваски. На Максима они смотрели без малейшей робости и не заискивали перед ним, чем ему понравились ещё больше. Старая русская элита люто ненавидела новую власть, свергнутую народом во главе с "Комитетом триста сорок". Своей самой главной ошибкой они считали то, что не пришли ему вовремя на помощь и, вообще, не поверили в то, что они сумеют чего-то добиться. Когда же всем стало понятно, что власти чиновников пришел конец, их устрашили казни, которым они были подвергнуты. Возвращаться домой, чтобы сложить голову на плахе, никому не хотелось. В своё время они выкачали из России столько денег, что этого так никто и не смог точно подсчитать, но это были деньги пусть и нажитые нечестным путём, но хотя бы не добытые в результате кровавых злодеяний, которым не было прощения.
Максим, прибывший только со своей охраной, вежливо и дружелюбно поздоровался со всеми троими бывшими олигархами, умудрившимися скупить вместе со своими дружками чуть ли не пол Европы, поцеловал руку Аньез и прошел в замок. В его главном зале они и расселись за большим, круглым столом. Вместе с главной помощницей Мадлен Захриди прибыл её новый секретарь, приставленный к француженке госпожой президентом. Сильный псионик и весьма незаурядная личность, но, увы, соглядатай и к тому же "дипломатическая торпеда", призванная похоронить переговоры, если президент Первенцев слишком уж сильно вцепится в лакомый кусок, а именно это и намеревался сделать Максим. Очень уж хороший куш сам плыл в руки. Ещё спускаясь по траппу он быстро, но очень осмотрел всех трёх переговорщиков, одетых в строгие английские костюмы. Это были Михаил Матанин, Олег Дериглазко и Виктор Прохоров. За ними стояло ещё три с половиной десятка господ столь же крупного калибра, а также целая армия крупных русских миллионеров.