Максим не стал задерживаться в Казахстане слишком надолго, в России у него было куда больше дел. В первую очередь в Сибири. Зачистка на её огромной территории хотя и шла полным ходом, аналитики говорили, что эта работа выполнена всего лишь на пятнадцать процентов. Задача осложнялась в первую очередь огромными расстояниями, а во вторую тем, что в Сибири было построено множество таких охотничьих замков, которые больше походили на самые настоящие крепости. Окруженные колючей проволокой и даже минными полями, оснащённые новейшими системами сигнализации, с нешуточными гарнизонами, вооруженными до зубов и имеющие в том числе и артиллерию, да, к тому же воздушную огневую поддержку, они, после начала восстания, представляли из себя чуть ли не самую большую проблему. Пока что люди, засевшие в них, ушли в глухую оборону, но вскоре могли начать делать вылазки, а поскольку имели мощные бронированные джипы и вертолёты, то могли устроить в любой из сибирских деревень настоящий ад, а собрав свои силы в кулак, напасть и на крупный город.
Теперь, когда был решен вопрос с возвращением отторгнутых у России земель, а он был для новой власти принципиальным, и множество русских людей получили в руки оружие, можно было вплотную заняться Сибирью. Для того, чтобы находиться поближе к театру военных действий, подполковник Первенцем вместе с полком «Титаник» перебрался из Астаны, снова ставшей Целиноградом, в Усть-Илимск. Туда спешно перебрасывались все имеющиеся в наличие вертолёты «Ми-26», «Ми-28» и новые десантно-штурмовые вертолёты «Ми-32».
Восемнадцатого июля, когда они только начали размещаться на новом месте, пришла радостная весть. Русское население Крыма заявило о выходе из состава Украины и присоединении к новой России. Украинские власти, напуганные событиями в Казахстане, ничего не могли с этим поделать. В восточных областях Украины также набирало силу движение за присоединение к России, хотя её европейская часть всё ещё находилась под властью прежнего режима, но тот уже трещал по всем швам не смотря на все попытки закрутить гайки потуже. Вскоре всё должно было закончиться.
Приятные известия приходили и с Северного Кавказа. Мало того, что из горских республик возвращались вчерашние рабы, так в аэропорты Минеральных Вод, Краснодара, Сочи, Сальска и Ростова ежедневно прибывало по два, три чартерных рейса из Израиля, Кипра, Греции, Армении и других стран. В Россию, как выразился по этому поводу Максим, потянулись «дикие гуси», но это была только шутка. На самом же деле домой возвращались тысячи людей в возрасте от двадцати пяти до сорока, сорока пяти лет, которые хотели с оружием в руках очистить свою Родину от оккупировавших её негодяев. Впрочем, оккупанты это солдаты извне, а тут речь шла о тех людях, которые родились и выросли в России. Зато освобождать страну от них прилетали даже молодые люди, родившиеся в Израиле, причём очень многие из них были евреями, а не русскими и не только ими. Мягкая позиция «Комитета триста сорок», которую он занял в отношении кавказских народов, предоставив им полный суверенитет, не перекрыв при этом «кислород», а также то, что в Татарстан и Башкортостан так ещё и не были введены войска, сделали своё дело.
В Россию возвращались из стран Западной Европы бывшие жители этих республик, чтобы сначала покончить с прежним режимом в ней, а затем и у себя на родине, чего им никто не гарантировал. Максим и его друзья вовсе не стремились к тому, чтобы учить горцев жизни. Кавказу предоставлялся суверенитет, необходимые энергоресурсы и не более того в обмен на неприсутствие в России. Они даже не стали требовать, чтобы Чечня вернула исконно русские земли, прирезанные этой республике. Правда, от горцев в жесткой форме потребовали немедленного возвращения всех русских людей, а тем из них, кто проживал в освобождённых городах, но не был замешан в убийствах, выплачивалась компенсация за дома и квартиры, которые те оставляли. Причём такая, что горцы уезжали домой весьма охотно. О том, что новой властью были расстреляны сотни и тысячи их соплеменников, никто даже и не вспоминал. Пока не вспоминал. Некоторые из горцев, имевшие русских жен, не хотели возвращаться на Кавказ и им шли навстречу без каких-либо дополнительных условий и таких насчитывалось немало. В общем никто не заводил даже речи о том, что Россия только для русских. Может быть именно поэтому на освобождённых территориях дело не дошло до лозунга — «Бей всех чёрных».
