— Так и хотели: Западнославянский, польский и другие.
— До ста тысяч нужно «Центр» довести. Ему главная роль отводится в кампании 1775 года.
Я был почти на 100% уверен, что весной-летом мне придется не только добивать Польшу, но и воевать с Фридрихом. Просто потому, что кормить стопятидесятитысячную армию банально нечем — страна разорена гражданской войной. Значит, надо идти вперед и захватывать хлебные магазины противника. А Старый Фриц на месте не усидит. Рванет мне навстречу. И хорошо, если только в Польше. Но может и Прибалтику для удара выбрать.
— Слушаюсь! Все передам, — уверил меня помощник Подурова.
Я встал и прошелся вокруг стола, не отводя глаз от карты.
— Я вот что не пойму. У Румянцева в бывшей 1-й армии было только пехотных 38 полков. Куда подевались все солдаты?
Тут же взял слово помощник Крылова:
— Всего по выходу из Силистрии армия насчитывала 70 000 человек. В пехоте убыль штатного состава составляла 40–60%, в кавалерии — 30–40%, лошадей — 40–50%. Нами восполнение этой убыли проводилось за счет расформирования полков из новобранцев, проходивших обучение в подмосковный лагерях, за исключение Оренбуржской дивизии. Численность пехотных полков доведена до 80%, в кавалерии до 90%. Ветераны научат новобранцев трудной солдатской науке, а вчерашние мужички, добровольно влившиеся в ряды армии, объяснят «южанам», что да как нынче в России.
Я одобрительно кивнул.
Докладчик поклонился и продолжил:
— Следует не забывать и о том, что полк мог быть представлен одним-двумя батальонами, остальные на квартирах. В реальных боевых действиях участвовало еще меньше — много нестроевых, извозчики, понтонеры, полковые лекари и прочие. В корпусе погибшего генерала Вейсмана было всего пять тысяч человек.
— Службу полковых лекарей нужно всячески развивать. Максимов справляется? Я не допущу более таких потерь из-за заразы, как случилось в Силистрии у Румянцева.
Обратился снова к помощнику Подурова:
— Что у нас с Овчинниковым? С другими соединениями?
— У Андрея Афанасьевича сорок тысяч войска. Дислоцировалось в Киеве, но нынче движется в сторону Волыни.
— Как бы он Львов не захватил ненароком, — хохотнул я, но полковник моей шутки не понял.
— Весь маршрут движения 2-й армии тщательно продуман. Границу с Австрией приказано не нарушать.
— Ага! То есть, вторая — это Овчинников. Назовем ее «Юго-запад». А третья есть?
— Никак нет. Остальное — отдельные корпуса и деташементы. У Румянцева корпус половинного состава, десять тысяч. У генерал-поручика Суворова, когда он переправиться в Крым и объединиться с войсками генерал-аншефа, образуется полнокровный корпус, чуть меньше 20 тысяч солдат. Имеем также на северо-западе отряд, дотягивающий до корпуса, если считать муромцев, легион Зарубина, заводские полки Ожешко, конных егерей Петрова и прибывшую кавалерию из бывших 1-й и 2-й армий. Еще преображенцы просились на свои старые квартиры, но мы пока не решились без вашего приказа.
— Нет! — удивил я собравшихся. — На базе этого корпуса будем разворачивать полноценную армию. Оружия здесь много. Пусть пополнение из внутренних губерний направляют сюда, а не в Смоленск. Назовем эту армию 3-й, «Север».
— На Швецию ее нацелим? — предположил полковник и не угадал.
— Другая задача у нее будет. А Швеция…– я пренебрежительно махнул рукой. — С ней и Зарубин справится. Полукорпусом.
— Так он же на Кронштадт пошел!
— Там и поднатореет, — загадочно ответил я.
Полушубок, овчинная безрукавка, варежки, папаха, валенки — такая одежда русскими военными уставами не предусмотрена. Да мало ли какие еще нововведения придумает царь, уставы ему не указ! Говорят, они написаны кровью — кровью тех, кто сложил головы, чтобы подсказать будущим поколениям: вот так и так, оно лучше будет. Но Государь не хотел, чтобы кровью. Он солдатские жизни ценил, а потому еще осенью приказал готовить новую зимнюю форму. Словно заранее знал, что пригодятся. Что придется егерям по льду идти отбивать Кронштадт.
Еще приказал накидки белые егерям пошить. Вот тут-то и выяснилось, что Чика тоже умеет думать не по писаным правилам-распорядкам и даже самого императора поправить.
— На темно-сером льду, царь-батюшка, лучше сгодится нам небеленая холстина. Я на месте был, все осмотрел: ветер снег сдувает, голый лед. Крепкий уже. Полыньей нет.
Петр Федорович с ним согласился, но и белые накидки поручил готовить: кто знает, где доведется по зимнему времени егерям ползать. Эти, как их обозвал царь, халаты очень пригодились, когда выставляли цепь секретных караулов вдоль берега — снега там намело прилично.
Между Ораниенбаумом, ближайшего к острову Колин населенным пунктом, и Кронштадтом по прямой семи верст не будет. Как встал лед, морячки и жители города стали шастать на материк, чтобы выменять продуктов. Требовалось не допустить сообщений о том, что прибыл легион. Всех, кто пытался вступить на лед, тут же хватали и волокли в кутузку для дальнейшего разбирательства.
