Они не знали, что Пруссии уже объявлена война и что больше никогда не встретятся. Мария-Терезия даже и представить себе не могла, что ее решение действовать рука об руку с Фридрихом, старым врагом и новым другом, никогда не осуществиться. Вот она бы удивилась, если бы кто-то в Адлершлоссе сказал бы ей, что все ее планы пустит коту под хвост простой яицкий казак, которого не звали Емельяном Пугачевым.
Изнуренный до крайности, с черной повязкой на лице Генерал отставил в сторону недопитый травяной чай и сердито зыркнул единственным глазом на своих офицеров из чехов. Как они могут постоянно пить пиво⁈ Если бы он последовал их примеру, то через полчаса наверняка упал бы головой на стол и захрапел. Последние дни спал урывками, хорошо если на охапке листьев, а не в седле.
Это пристрастие богемцев и моравов к пенному напитку выводило из себя. Какое поместье не захвати, обязательно вылакают из погребов все, что влезет, а остальное разольют. Тут же тебе и падение дисциплины, и песни до утра. Куда только подевался боевой дух гуситов, который, как уверяли Генерала, все еще жив в сердцах чехов? Порастеряли славянские братья ярость предков, продали ее за кружку пива да колбаски. Никакого сравнения с порядками в войсках царя-батюшки. Как положил он в армии запрет на горячительные вина, так сразу дело пошло. Лишь в Москве позволил чуток разгуляться, праздную великую победу.
Генерал вспомнил военный совет в Кремле, на котором он докладывал в последний раз обстановку. После той памятной встрече в Теремном дворце и предшествующего ей публичного наказания за смерть цесаревича Павла Мясников исчез для всех, растворился, будто и вправду отбыл на каторгу. Но нет, Петр Федорович глупостями не занимался. Он направил своего главного специалиста по тайным операциям с секретнейшим заданием — готовить в Богемии восстание по образу и подобию яицкого. То, что казаков среди западных славян нет, то не беда, сказал царь. Зато есть в Рудных горах, как на Урале, множество заводских рабочих и горняков, обездоленных, замученных страшной работой. А сельскую местность несколько лет подряд мучает голод — так простой народ извелся, только спичку поднеси…
Поехал.
Сперва ничего толком не выходило. Чужак, его никто всерьез не принимал, хотя за два летних месяца удалось сколотить небольшую ватагу и худо-бедно наладить шпионскую сеть. Прорыв случился, когда через агентов-шведов получилось установить связь с гернгутерами, подпольной религиозной сектой, охватывавшей почти всю чешско-моравскую возвышенность. Их человек, кузнец Карел Достал из Лготы Маховской добрался до Москвы, встретился с нужными людьми и с оказией секретной сумел передать весточку своим сподвижникам — Нивлту, Жегаку и Зайделю. Встретились, поговорили.
Чешские братья так прониклись рассказами Мясникова, что окрестили его Генералом, не погрешив против истины — он и был взаправдашним генералом в войске Петра III — и стали всячески помогать. Тут же распределили обязанности. Троица подпольщиков взялась за создание комитета, который должен был заняться рассылкой прокламаций по всей Чехии, Моравии и вплоть до Славонии (1). Найти нужных людей в селениях и поручить им раздувать пламя народного гнева. А также отбирать тех, кто успел послужить в армии, и отправлять в Рудные горы, в тайные лагеря, который брался устроить Тимофей Григорьевич. Он же обещал подготовить из этих людей костяк будущей мятежной армии. Деньги на это у Мясникова были.
Положение облегчалось тем, что Нивлт, Жегак и Зайдель были мэрами городков в предгорьях, тесно связанных с горной добычей, с медными, серебряными и угольными рудниками. В короткий срок Генерал не только подобрал себя будущих командиров из отслуживших унтер-офицеров, но и организовал регулярные экзерциции для сотен горняков, которые буквально рвались в бой. Одно было плохо — отсутствовало оружие, и стрельбе обучить толком не выходило. Ружья и амуницию планировали захватить в двух арсеналах при центрах сбора рекрутов для австрийской армии.
Общее выступление назначили на май 1775 года. Подготовка к нему ускорилась, когда накануне Рождества от Овчинникова из украинской части Речи Посполитой начали прибывать небольшие группы офицеров, в основном, знакомые казаки Мясникова. Все шло в соответствии с планом, начертанным еще в Москве царем-батюшкой. И как только он, еще даже не короновавшись и не решив вопрос ни с Катькой-изменщицей, ни с южной армией, смог так далеко заглянуть за горизонт событий⁈ Генерал не переставал восхищаться государевым даром предвидения. Ведь он даже смог заранее, не окунувшись в местные дела, предсказать трудности, с которыми столкнется его «чешский Пугачев».
Вышло по-евоному.
