Поклевки думать не мешали. Рассуждал о Разумовском, об известиях, доставленных курьером от Шешковского. Еще в Москве, на следующий день после коронации, Степан Иванович доложил, что схваченный убийца прибыл по мою душу от бывшего гетмана. А нынче, докладывал мой тайник, навострил лыжи в Вену. Последний раз его заметили в Киеве, где он долго не задержался. Намерения его прозрачны — намылился на свиданку с Таракановой, с «племяшкой». После смерти Екатерины ее шансы заметно подросли.
«Нужно будет иезуитов подключить. Они мастера на всякие комбинации. Вот пусть и придумают, как самозванку нейтрализовать».
— Государь! С берега передали: генерал-фельдмаршал Румянцев просит о свидании.
— Передайте: царь рыбачить изволит! Недосуг ему! Хочет встречи, пусть сюда едет.
— О как! — изумился Никитин. — Сей момент отправлю гонца.
Я сразу загадал. Если приедет Румянцев, все у нас с ним сладиться. Ну а на нет и суда нет. Так разволновался в ожидании ответа, что даже удочку отложил. Лишь смотрел на мелкие расходящиеся круги на воде, по которой легонько шлепали дождевые капли.
— Едет! — обрадовал меня Никитин.
Я тут же схватил удочку и забросил в воду снасть. Как пацан, право слово, которого застали за бездельем.
— Ваше Императорское Величество! — обратился ко мне подошедший генерал-фельдмаршал, прибывший на рыбалку вместе со своим постоянным сопровождающим, полковником, и я уже по обращению понял, что лед не просто тронулся, а бесповоротно сломался. — Разрешите принести мои самые искренние извинения за недостойные действия вышедшего из-под моего началия генерал-поручика Каменского. Я его на Белев не отправлял. Это была исключительно его инициатива. На войне так бывает.
— Не извиняйтесь. Вашего Каменского Бог наказал. Привезли его давеча с пулей в голове. Не жилец! Доктора боятся пулю тронуть, и оставить нельзя. Отходит.
Румянцев перекрестился. Вздохнул.
— Садитесь рядышком. Не желаете поудить? Я уже прилично карасей набрал. На сковородочку хватит. Любите карасей в сметане?
— Костлявые.
— Это вы их жарить не умеете. Нужно крупные косточки сеточкой надрезать, вот они и сгорят на сковородке. Объедение.
Румянцев и его спутник посмотрели на меня с удивлением. И согласились присоединиться к рыбалке. Коробицын, нехорошо улыбаясь, притащил из ближайшего орешника нарезанных удилищ, оснастил их и вручил каждому.
— Полковник, тебя как величать?
— Безбородко я, Александр Андреевич.
Ого! Неужели этот Шурик — тот самый статс-секретарь Екатерины, который десятилетиями был серым канцлером русской дипломатии? Полезный товарищ, нужно мне его к рукам прибрать. Такими кадрами не разбрасываются. Я же только недавно себе сказал: мне нужен министр иностранных дел. И вот же он, получите и распишитесь!
— Ты, Александр, присядь в стороночке. Мне с Петром Александровичем пошептаться нужно.
— От Саши у меня секретов нет, — Румянцев забросил удочку. — Он всегда при моей ставке в армии состоял. И к секретам важным допущен. Готовил переговоры с турками в Кишиневе и Бухаресте.
Есть! Теперь точно уверен, что не ошибся я насчет личности полковника.
— Тогда пусть остается. С чем пожаловали, Петр Александрович? Не ради простых извинений отправились на другой берег реки? Не карасей же захотели? — я увидел, как дергается поплавок. Повезло генералу. С первого заброса. — У вас, кстати, клюет.
Румянцев дернул удочку, и в воздухе закачалась темно-золотистая рыбка размером меньше ладошки. Безбородко присвистнул:
— Быстро пошла!
— Под дождик всегда так. Притомился карась от жары.
Румянцев снял карасика с крючка, забросил в мое ведро и отложил удочку в сторону.
— Вы мне сделали воистину щедрое предложение. Саша, дай Указ.
Безбородко вытащил из кармана знакомый мне пакет. Указ, о котором упомянул генерал-фельдмаршал, я знал до последней буквы. «О составлении Заднепровского наместничества из земель, именуемых Восточный Едисан, отошедших к Российской империи по миру с Турецкой империей, заключенному в селении Кучук-Кайнарджи летом сего года». Кому поручалось «составление и главноначальство» новообразуемого наместничества сказано не было — вместо фамилии оставлено пустое место. Осталось лишь вписать, и Румянцев догадался, кто туда попадет. Он — собственной персоной!
— Вам что-то осталось непонятно?
— Ведь это же вице-королевство! — немного нервно произнес Румянцев. — А на какие шиши?
