Я видел, что генерал напряженно слушает. Как в острых глазах мелькает работа мысли. Он не спорил. Он думал. Этот старый вояка, привыкший к дисциплине и присяге, сейчас столкнулся с иной логикой — логикой силы, воли и народной стихии. И эта логика, похоже, находила в нем какой-то отклик. Он ведь и сам был человек воли, ломавший уставы и побеждавший вопреки всему.
— Хммм… Признаюсь, не так вас себе представлял… Образованы, логичны… Любопытные рассуждения, — наконец медленно произнес Суворов. — Весьма любопытные… Допустим… Допустим, вы правы в своей… философии. Но тогда позвольте вопрос чисто военный. Отчего же вы, взяв Москву, где, по слухам, сопротивления почти и не было, не двинулись немедля на Петербург? Ведь основные силы, как вы верно заметили, были разбиты под Павлово, а армия Румянцева еще далеко на юге. Столица была почти беззащитна. Удар по сердцу — и война могла бы закончиться. Куда же вдруг пропала ваша воля? Почему не кинули полки на Санкт-Петербург?
Он смотрел пытливо, ожидая ответа. Проверял меня уже не как самозванца, а как полководца.
Я усмехнулся его проницательности.
— Эх, Александр Васильевич, легко сказать — на Петербург! Вы карту России давно смотрели? Да одна Московская губерния обширнее иных королевств европейских будет! Думаете, взяв Москву, я тут же стал полным хозяином этой земли? Как бы не так!
Я обвел рукой окрестности.
— Москва — это лишь центр паутины. А нити ее тянутся во все стороны. И далеко не все эти нити в моих руках. Гарнизоны по некоторым городам еще верны Екатерине. Дворянство по уездам затаилось, ждет, чья возьмет. Связи нет, дороги разбиты, гражданское управление парализовано или вовсе мне враждебно. Войско мое, хоть и победоносное, но по большей части — вчерашние мужики, им еще учиться и учиться воевать по-настоящему. Дисциплина хромает, порядка нет. Треть войск я разослал по городам порядок наводить да к присяге приводить. Так что помимо воли еще и мозги надо иметь.
Я тяжело вздохнул. Подвисшая ситуация с Питером меня и самого нервировала.
— Наводить порядок в таком огромном крае — дело не одного дня и даже не одного месяца. Он далеко. Оставить Москву, едва занятую, оголить тылы и броситься через леса и болота на север на град Петра? А кто мне даст гарантию, что вслед не ударят? Я уже получал такой удар в спину под Казанью, когда дворянство опомнилось и собрало силы. Еле отбился. Второй раз наступать на те же грабли — увольте.
Я посмотрел Суворову прямо в глаза.
— Нет, Александр Васильевич. Сначала нужно здесь, в сердце России, крепко на ноги встать. Власть утвердить не только силой, но и порядком. Армию доукомплектовать, обучить, дисциплину наладить. Тылы обезопасить. Чтобы ни одна мышь не пискнула без моего ведома от Смоленска до Тюмени. Вот тогда, собравшись с силами, можно и на Петербург посмотреть. А пока — пусть сидит Екатерина в своей каменной коробке на болоте. Время работает на меня.
Суворов слушал внимательно, не перебивая. Кивал каким-то своим мыслям. Возможно, соглашался с моей военной логикой. Возможно, искал слабые места. Но было видно, что ответ его удовлетворил больше, чем мои рассуждения о легитимности.
— Разумно, — коротко бросил он наконец. — Весьма разумно с точки зрения стратегии.
В его голосе уже не было прежней явной иронии. Скорее — задумчивость и оценка. Он продолжал меня изучать.
— Что ж, Ваше Величество… или как вас именовать угодно… Коли вы меня не казните на месте, как бунтовщика или пособника вашей супруги, то что намерены со мной делать? В кандалы и в яму? Или позволите наблюдать за вашими… экспериментами?
Он снова чуть улыбнулся своей сухой, пергаментной улыбкой.
Я тоже улыбнулся.
— Казнить вас? Боже упаси! Такими генералами не разбрасываются. Да и негоже победителя Царьграда на плаху вести. Народ не поймет. А вот понаблюдать — это всегда пожалуйста. Мне такие умные головы, как ваша, Александр Васильевич, весьма пригодятся. Может, и совет дадите дельный со временем. Отправитесь со мной в Москву. В почете и уважении. Под присмотром, разумеется. Но, думаю, вам не привыкать к некоторым ограничениям свободы.
Я протянул ему руку.
— Полагаю, нам будет о чем поговорить, генерал.
Суворов на мгновение задержал взгляд на моей руке, затем на моем лице. Поколебался секунду и крепко пожал ее своей сухой, но сильной ладонью.
— Полагаю, Ваше Величество, вы правы. Поговорить нам будет о чем.
Я собрался покинуть возок, но генерал руку мою не отпустил.
— Вы же через Каширские броды собирается возвращаться? У меня есть частная просьба, — сказал он, дождавшись от меня утвердительного кивка. — Хотел бы повидать отставного капитана Болотова. Он проживает неподалеку от тракта, в Киясовской волости Серпуховского уезда. Управляющий.
— Болотов? Андрей Тимофеевич? Агроном?
— Тот самый. Только не агроном, как вы выразились, а член Вольного экономического общества, знатный садовод и толковый эконом.
С представителями экономического общества я уже общался в Казани. Разговор был плодотворный, но с тех пор новостей от них не было.
