Он почти не отличался от шатра шада: такая же богатая обстановка, только меньше места и внутри не было топчана. Красивый ковер был настелен на толстую кошму, уложенную прямо на земле. В углу на корточках, закутанная во все белое, сидела женщина, похожая на подростка.
Тархан поприветствовал бека.
Тот указал рукой на болышчы:
— Ему при разговоре делать нечего, если только не он ведает у тебя важными делами.
— Я сам могу решить свои дела.
— Тогда пусть выйдет.
Болышчы вышел.
Бек предложил:
— Садись рядом, гость. — Он повернулся к женщине: — Рахиль, принеси кумыса. Да прохладного, забродившего.
— Слушаюсь, господин.
По голосу следовало, что она — действительно еще подросток, девушка лет двенадцати.
Шамат ухмыльнулся:
— Наложница. Недавно взял. Хорошая девчонка.
Что мог на это сказать Тимур? Промолчал.
Наложница принесла чаши конского сильно хмельного холодного молока, поклонилась.
Мужчины выпили. Устроившись поудобнее на подушке, Шамат произнес:
— Ну, говори, человек шада, с чем пришел?
Тархан поведал о своих заботах.
Шамат оживился:
— Пропали, говоришь, брат с племянником в землях полян?
— Получается так, бек, поможешь найти или хотя бы узнать, что случилось?
Шамат резко сел:
— Сколько заплатишь?
— Назови цену.
— Хоп. У меня здесь пятьсот воинов. Я могу завтра же выйти в поход. Но баи — начальники отрядов спросят, а что они за это получат?
И тут же он сменил тему:
— Пятьдесят тысяч дирхемов, запас провизии на весь переход к реке дней на двадцать. Дашь деньги и провизию, выведу войско немедля.
— Пятьдесят тысяч — это много, бек, на них можно тысячу коней купить, отару в десять тысяч овец. И потом, твое войско будет иметь возможность разорять племена полян, что встретятся на пути, брать рабынь, каждую из которых сможет продать не менее чем за триста дирхемов. А если поляне разгромили отряд брата, ты должен будешь разорить и те села, что стоят у реки, там же возьмешь большой ясырь. Двадцать тысяч!
Шамат усмехнулся:
— Теперь я знаю, где можно поживиться, не занимаясь сотней твоего брата и его судьбой. Цена назначена. Твое дело — соглашаться или нет. Я пойду в земли полян и без того.
— Хорошо, бек, я согласен, но дай клятву, что ты узнаешь все про брата и племянника и, если они живы, ты вернешь их.
— Клянусь. Когда будут деньги и провизия?
— Дай мне верных людей, мы поедем в Хамлых, там я отсчитаю деньги, там же соберем провизию, и завтра все это будет у тебя.
Он хлопнул в ладоши, появилась наложница:
— Слушаю, господин.
— Позови ко мне бая Асхата Каплата!
— Да, господин.
Явился бай, второй по значимости человек в племени, он же войсковой начальник, в подчинении которого была сотня конных воинов. Всего в племени было десять баев, пять из которых находились при беке со своими сотнями.
— Звал, бек? — спросил богатырь лет тридцати в полной боевой амуниции без шлема и вооружения.
— Да, Асхат! Есть выгодное дело. Вот он, — Шамат кивнул на Тимура Гальбара, — местный тархан, хочет, чтобы мы пошли в земли полян. Но о том я расскажу тебе позже. Сейчас же ты назначишь воинов, пятерых думаю хватит, пусть они едут с тарханом. Он передаст им, что должен передать, и мы выступим в поход.
Бай-сотник кивнул:
— Слушаюсь, господин.
— Еще, Асхат, Тимур Гальбар оставит здесь своего помощника болышчы Забара Тарбака. Пусть он будет в твоей сотне.
— Да, господин.
— Людей для поездки в Хамлых приведи к шатру.
— Слушаюсь.
— Ступай.
Бай ушел. Шамат достал из-под подушки свиток, развернул его на ковре, взглянул на тархана:
— Показывай, каким путем пошел твой брат.
Тимур ответил:
— В том нет необходимости, его знает болышчы.
— Мне что, в походе постоянно обращаться к нему? Туда или не туда мы идем? Где нам удобнее встать лагерем? Какие места лучше обойти? А сломает твой помощник себе случайно шею, тогда что? К Оке я своих людей выведу, но попаду ли в нужное место? Так что показывай.
— А чем?
Бек хлопнул в ладоши, возникла наложница:
— Принеси уголек из погасшего костра.
— Слушаюсь, господин.
— А ты, — бек повернулся к Тимуру, — пока ногтем путь обозначь, да нажимай сильнее, чтобы след остался.
Тимур Гальбар выполнил требование главы племени бележей.
Вернулась наложница. Бек сам начертил путь, по рисунку от ногтя.
— Вот теперь другое дело. Теперь и свиток под рукой, и путь я знаю. Ну, а потребуется, поможет твой человек. Идем.
Они вышли из шатра. Около него кроме охраны переминались с ноги на ногу болышчы Тарбак, бай и пятеро хорошо вооруженных воинов с молодыми, крепкими конями.
Помощник подошел к Шамату:
— Все готово, бек, но хотел спросить, для провизии наши повозки давать или…
Бек прервал подчиненного:
— Тархан даст, ведь так, Тимур? — усмехнувшись, бек посмотрел на Гальбара.
— О том договора не было.
— Неужто пожалеешь две-три телеги?
— На твою рать и десяти мало.
— Значит, дашь десять. Все, можете ехать. Повторюсь, как только все оговоренное будет здесь, я выхожу на поиски твоего брата и племянника.
Поняв, что спор с этим наглым горцем бесполезен (а племя бележей можно вполне отнести к горному, так как обитали они в предгорье), хазарский тархан кивнул:
— Хоп, я дам повозки с лошадьми, но как насчет возниц?
