— Сын, говоришь?
Женщина подняла голову:
— Да, это мой сын. Я горжусь, что он убил врага!
Сверкнул клинок, и голова женщины отлетела к плетню, а тело, из которого толчками еще била черная кровь, упало рядом с телом сына.
Все это видел и пожилой мужик, захваченный в этом же доме. Мерген уже прознал, что это старейшина села Чуки, так оно называлось у полян, Радогор Белосех.
Несмотря на пожилые годы, он ринулся было на врага, но его удержали подоспевшие кочевники.
— Собаки бешеные, вы хуже зверья дикого! — закричал старейшина.
Мерген только усмехнулся:
— Да, старик, мы хуже зверья. Зверь иногда щадит жертву, когда сыт, мы же не щадим никого. Потому что мы — племя лучших, непобедимых воинов. Наши женщины не знают работы, ее делают рабыни, наши мужчины не занимаются скотоводством и земледелием, это удел рабов. Мы — воины, отбирающие все, что нам надо, у других. Таких, как твое племя.
— Ну коли не щадите, убейте и меня!
— С тобой будет говорить бай, он решит, что делать!
Десятник обернулся и приказал одному из воинов:
— Найди бая, передай: мной захвачен старейшина села.
— Слушаюсь, господин.
В то же время другие хазары уже выгнали из землянок девиц, женщин с детьми возраста разного, стариков и старух. Согнали пленников во двор. Повсюду стоял плач — ревели дети, выли женщины. Они знали, что их ждет. Они оплакивали своих мужей, братьев и отцов, понимая, что на пожарище если кто и выжил, то уже взят в полон и разлучен с семьей.
Каплат объезжал разоренное село.
К нему подскочил гонец Мергена:
— Господин, бай просил передать, что он схватил старейшину рода.
— Где он?
— Второй дом на северной околице.
Бай поехал туда.
Старика по-прежнему держали двое чужаков.
Каплат посмотрел ему в глаза:
— Как имя твое?
Хамзаят перевел.
— Не твое собачье дело, — ответил старейшина, глядя на убитых жену и сына.
— Радогор его кличут, Белосех, — подсказал Мерген.
— Собакой называешь меня, старик? Ты ведешь себя глупо.
— Не желаю боле говорить.
Бай, когда помощник перевел ответ, усмехнулся:
— Да и не о чем. Ильдар!
— Да, господин.
— Убей его!
Помощник с поспешностью отрубил старейшине голову.
Каплат посмотрел на дома.
— Начали и поляне возводить себе хоромы.
— Так это дома старейшины и его сына.
— Сына? Где он?
Мерген указал на обезглавленное тело:
— Вон, этот пес убил трех наших воинов.
Каплат с удивлением взглянул на десятника:
— Как он мог убить троих наших воинов?
— Изловчился, собака, повезло ему.
— Ты думаешь, что говоришь? Один полянин, земледелец, убил трех воинов?
— Сам удивлен, бай, но это так.
— А там, — он указал на два других трупа, — его отец и мать?
— Да.
— Узнайте, была ли семья у этого сына и где она? Я не вижу тут женщину с детьми.
— Сейчас, господин.
Мерген сам допросил соседей.
— Была семья: жена Румяна и сын малой.
— Где они? Ты не осмотрел дома?
— Не до того было.
— Осмотри, да хорошенько, поляне иногда глубоко в землю зарываются.
Мерген взял с собой двух воинов и направился к дому сына старейшины, именно там тот первый раз схлестнулся с бележами.
Осмотр ничего не дал. Светлица, главная комната, пуста, две оставшиеся также, в клети только посуда с зерном.
— Шайтан! Неужто сбежали? — Мерген в сердцах ударил саблей по лавке.
— Не могли они, мы бы увидели, поймали, — вступились воины.
— Но тут их нет.
— А ну-ка, десятник, сойди с места.
— Чего?
— Ты стоишь на тряпье, а в доме чисто. С чего вдруг тряпье посредине комнаты?
Десятник отошел, ратник ногой разбросал рубахи да штаны, закрывавшие вход в подвал. Перед захватчиками показался люк с кольцом.
— Это же ход в подземелье.
— С чего тут быть подземелью? — удивился второй ратник.
— А ну, открывай, — приказал десятник.
Бележи подняли крышку. Мерген увидел лестницу, стал спускаться.
Румяна не выдержала ужаса и вскрикнула. Десятник заметил молодую женщину с ребенком на руках.
— Вот вы где! А ну, выходи!
Но Румяна не могла оторваться от пола. Тело словно онемело от страха. Она крепче прижала сына к груди, от чего тот еще сильнее за-кричал.
Мерген кивнул воинам:
— Взять их наверх! К баю!
Женщину и ребенка потащили к Каплату.
Здесь Румяна, увидев мертвых мужа, отца и мать, перестала плакать и подняла голову вверх. Даже Колька, двухлетний ребенок, перестал кричать.
Каплат выкрикнул:
— Смотреть на меня!
Помощник перевел.
Женщина обожгла безжалостного горца взглядом, полным ненависти.
Бай выдержал его:
— Гордая? Что ж, чтобы достойно вести себя, тоже нужны немалые силы. Молодец!
И в этот момент Румяна неожиданно плюнула в лицо бая.
Каплат вытер плевок:
— Вот ты как? Хоп, ты сама решила свою судьбу.
Он кивнул помощнику. Тот вырвал из рук женщины ребенка и бросил его на землю. Мальчик захныкал. Мать рванулась было к нему, но ее подхватили под руки. Хамзаят с диким криком выдернул саблю из ножен и изрубил ребенка на куски.
По селу пронесся женский вой.
Каплат сказал Мергену:
— Она твоя, забирайте в дом и развлекитесь на славу. Потом выбросите ее сюда.
Насилие длилось недолго. Окровавленное тело женщины выволокли во двор. Следом вышли довольные горцы.
