Каплат поднял саблю, и его головорезы накинулись на сельчан. Они рубили младенцев, стариков, избивали женщин, девиц и отроков.
Тех, кто подходил для продажи, собрали вместе. Хлестали плетками, разрывая одежду. После принесли колья, выдернутые из плетней, к ним привязали полонян так, чтобы они могли стоять друг за другом, не в состоянии сделать шаг в сторону. Собралась приличная колонна.
Хамзаят повернулся к баю:
— Двадцать две молодые бабы, шестнадцать девиц, столько же отроков, детей меньше десяти и еще одиннадцать мужиков, что взяли на пожарище. Правда, трое из них ранены, но легко.
— Сколько всего? — спросил бай, не желавший утруждать себя подсчетом.
— Семьдесят пять, господин.
— Собирать скот, коней, бить птицу, обходить землянки. Провизию погрузить в телеги, забрать все добро. Только быстро. Все надо делать быстро!
Бележи бросились по жилищам и стойлам, кто-то поспешил за табуном и стадом, что паслись неподалеку.
Вскоре за пленными полянами выстроился обоз из шести телег. Отара, стадо коров — всего более двухсот голов. Да еще табун в двадцать лошадей.
Наконец умаявшийся от беготни Хамзаят доложился баю.
— Все готово к выходу. Вот только…
— Что?
— Воины спрашивают, кому что достанется.
— Передай, все это — наша добыча. А кому что достанется, решим позже, как вернемся домой. Но хватит всем! Подожгите все, что можно поджечь, и уходим!
— Слушаюсь.
Пока помощник занимался сборами, бай Каплат подъехал к девицам. Те прятали лица, смущались чужака. Бай внимательно осмотрел их.
Подъехал помощник:
— Село горит, бай!
Каплат указал на трех девиц:
— Этих связать, и в телегу под охрану.
— Подарок беку? — усмехнулся горец.
— Делай, что велят!
Девиц отвязали от шестов, спутали руки и ноги и забросили поверх тряпья в телегу.
Каплат обернулся, радуясь, как огонь пожирает то, что еще совсем недавно было мирным селением трудолюбивых славян. Здесь счастливо жили семьи, здесь рождались и росли дети, доживали свой век старики… Теперь все в прошлом.
Бележи не осторожничали при поджогах. Огонь перекинулся в лес, но это не волновало бая. Пусть хоть все сгорит и сгинет, главное — он выполнил задание и взял неплохой ясырь. Непонятно только, что с ним делать. Тащить с собой — сдерживать движение войска. На месте в поле не оставить. Но это пусть бек решает.
Солнце опустилось к закату, когда сотня бая Каплата вышла к стану бека. Ганзал Шамат решил здесь устроить стоянку. Сотни разбрелись, располагаясь на отдых. Поставили шатер для бека. Горели костры, готовилась еда.
Завидев отряд Каплата, слуга доложил об этому Шамату. Тот вышел на улицу.
От сотни отделились два всадника, подъехали к шатру, соскочили с коней. То были бай Каплат и его помощник Ильдар Хамзаят.
— Ну что, Асхат, вижу, неплохую добычу взял ты в лесном селении. Сколько? Сотню?
— Меньше, господин, семьдесят пять человек. Да и добра немного, все же селение в тридцать дворов. Надо скот распределить по сотням, себе я оставлю столько же, сколько отдам другим.
— То твои дела. Как прошло дело?
— Пришлось немного побиться с полянами. Земледельцы, а туда же — в драку. У меня шестеро погибших.
— Это плохая новость, — проговорил недовольно бек, — если в незащищенном селе мы потеряли шесть воинов, то сколько потеряем при разорении трех укрепленных сел?
Каплат ответил:
— Я бы лучше атаковал укрепленное селение, чем вот такое мирное. Когда враг и добыча за крепостной стеной, воины лучше бьются. А тут вроде есть защита, а вроде и нет ее — путаница. Хотя десятки действовали слаженно. Мужики оказали яростное сопротивление. Дрались чем попало.
— Расскажешь за едой. Сколько девиц взял?
— Шестнадцать, бек!
— Выбрал для меня самых лучших?
— Как ты наказывал. Они в телеге. Взглянешь?
— Давай их сюда.
Каплат наказал помощнику подогнать телегу с пленницами.
Бек подозвал наложницу. Женщина в черном одеянии появилась скоро, словно привидение:
— Слушаю, господин!
— Сейчас подвезут молоденьких полянок, заберешь их. Подготовишь. Эту ночь я проведу с ними.
— Зачем тебе эти грязные свиньи, господин?
Бек рявкнул на наложницу:
— А ну молчать! По кнуту соскучилась? Твое дело исполнять мои желания. Предупреждаю, Рахиль, навредишь наложницам — отдам тебя на поругание воинам. Поняла?
— Поняла, господин.
Подвезли телегу.
Шамат удивился:
— Я наказывал доставить двух, а в повозке три.
— Одну я решил оставить себе.
— Какую?
— Ту, которую не выберешь ты, господин.
— Правильно, — усмехнулся бек.
Хамзаят с ратниками вытащили девиц, сняли с них путы, сорвали одежду. Девушки присели, прикрывая наготу.
Бай щелкнул кнутом:
— Встать! Стоять прямо.
Пленницы повиновались.
Бек осмотрел их, как молодых кобылиц, потрогал груди, зады, ляжки, посмотрел в глаза.
— Как тебя зовут? — спросил он у одной.
— Доляна.
— Доляна, — повторил бек, — девственница?
— Да.
— Иди в шатер.
Девушка хотела забрать обрывки одежды, но бек прикрикнул:
— Оставь, я дам тебе все новое.
Он обратился к другой:
— Ты кто?
— Леля!
— У тебя были мужчины?
— Нет.
— Ступай в шатер.
Отправив двух наложниц, он повернулся к баю:
— Ты привез как раз таких, которые мне по душе. Угодил. Эту, — он кивнул за спину, — забирай себе.
