Родившаяся после распада СССР идея российско-американского союза по инерции сохраняет свою привлекательность для части представителей российской элиты. Аргументация «за» здесь такова: формальная правовая база взаимодействия РФ и США (договоры о контроле над вооружениями, декларации о партнерстве) не соответствует новому характеру двусторонних отношений. Соединенные Штаты имеют договоры и соглашения в области взаимного обеспечения обороны и безопасности более чем с 80 государствами, исключая Россию. Формально такое положение не позволяет российской стороне перестать считать США потенциальным противником. Подписание договора, наоборот, является стимулом для позитивных изменений в российских военных доктрине, планировании и строительстве. Союз с ведущим государством мира сделает РФ более влиятельной силой и поднимет ее престиж. Здесь есть надежда на то, что этот союз будет восприниматься как объединение «почти равных». Сторонники договора отмечают, что предлагаемое ими соглашение не должно быть военным пактом — в противном случае этот документ будет восприниматься в Китае как направленный против него.
Аргументы российских сторонников договора о взаимной безопасности отсылают к традициям, в том числе к памяти о союзничестве времен Второй мировой войны. Упор делается на преимущественно силовое взаимодействие России и США. Проявляется стремление превратить холодную войну в ее противоположность — новое союзничество, хотя бы формально, на равноправной основе. Таким образом, могут быть реализованы сравнительные преимущества России перед другими союзниками США: наличие сравнимого с американским ядерного арсенала; геостратегическое положение в центре Евразии с выходом к Европе, Азии и Большому Ближнему Востоку; предполагаемая готовность нести жертвы во имя общего дела и т. п. Некоторые российские сторонники союза стремятся гарантировать территориальную целостность страны на Дальнем Востоке при помощи США. Их предложение сводится к тому, чтобы США предоставили РФ статус крупного союзника за пределами НАТО (
Постоянные союзы в мирное время — это признак холодной войны. Чертами современной эры стратегий являются подвижность и ситуативный характер коалиций. Даже если бы формальное союзничество РФ с США было возможно, оно, скорее всего, ее не удовлетворило бы. В 2002 году Соединенные Штаты предоставили соответствующий статус Пакистану, но это не сказалось решающим образом на его международном статусе или даже на его восприятии внутри них самих.
Формальный союз с США практически не создает новых возможностей для России, но предвещает ей проблемы. Прежде всего в отношениях с КНР, рассматривающей сближение РФ с США как часть американской стратегии окружения себя.
Неопределенность идеи российско-американского стратегического партнерства формально ни к чему не обязывает. На встрече с Ельциным в 1992 году Джордж Буш — старший, а с 1993 года Билл Клинтон говорили о партнерстве: первый — в международных делах, второй — в трансформации России. В 1994 году Збигнев Бжезинский писал о «преждевременном» партнерстве.
Новое оживление тематики партнерства было связано с формированием после 11 сентября 2001 года антитеррористической коалиции. В это время появились: ощущение общей угрозы нового типа, образ общего врага, основа для практического сотрудничества — в Афганистане и не только. Участию РФ в возглавляемой США неформальной коалиции создало «подушку безопасности», своего рода амортизатор на случай столкновений конкретных интересов. В борьбе с международным терроризмом Россия и Соединенные Штаты едины, а их разногласия, даже самые острые, например, по Ираку, являются частностями.
Однако попытки расширить сферу российско-американского взаимодействия посредством стратегического диалога на высоком уровне оканчиваются ничем.
Характер российско-американских отношений во многом определяется, проводимой США, внешнеполитической стратегией. Когда Вашингтон лидерствует в решении глобальных проблем, Россия может стать важным и ценным партнером Соединенных Штатов Америки. Если они действуют преимущественно в одностороннем порядке, то будут способствовать воссозданию системы отношений в мире, основанной на балансе сил. В результате окажется упущенным шанс использовать исторически уникальную ситуацию, в которой ни одна из великих держав не рассматривает другую в качестве вероятного противника. В таком случае России придется опираться на Европейский союз и Китай, но такая «растяжка» на длительное время может оказаться болезненной.
Понятность намерений Запада в отношении России, Китая и Ирана создает небывалую определенность в мировой политике.
Исторически наименее распространенным способом разрешения конфликтов и установления мира является соглашение с участием всех заинтересованных сторон.
