В начале XVIII века возможность такой экспансии на Востоке была заблокирована Россией. Продвигаясь в западном направлении, Московское царство, Российская империя и СССР успешно присоединили к себе части Европы. На остальных географических векторах Запад не встречал ограничений и оставался постоянным источником экспансии. В 1648–1789 и 1789–1914 годах могущество Запада распространялось по миру и к своему закату заняло всю обитаемую сушу за исключением России и Японии.
В первой и второй Тридцатилетних войнах источником конфликта были силы, обойденные в сложившейся системе прав и привилегий.
В первой четверти XXI века силовая монополия нарушена в традиционном и военном измерениях. Операция РФ в Сирии впервые после 1991 года ограничила Соединенные Штаты Америки в праве произвольно использовать смену политического режима как наиболее простой способ решения внешнеполитических проблем за пределами Запада. Реализация китайской стратегия «Пояса и пути» может привести к концу монополии Запада в области экономической и «мягкой» силы. В последние годы экономическое могущество КНР и готовность этой страны его распространять привели к тому, что у малых и средних стран за пределами китайской периферии появилась альтернатива международным экономическим институтам, контролируемым США и их союзниками.
Инициатива конфронтации по-прежнему парадоксально принадлежит тем, кто должен держаться за существующий порядок вещей.
Рэндалл Швеллер, профессор политологии и директор программы исследования реалистичной внешней политики в Университете штата Огайо
В настоящее время к силовой политике наиболее активно обращаются государства — победители в холодной войне — США и их европейские союзники. Количество осуществленных ими за 27 лет вооруженных интервенций несопоставимо с аналогичными деяниями всех остальных стран мира.
Успех в первой холодной войне и вызванное этим ощущение себя вправе перестраивать мир согласно собственным представлениям, интересам и ценностям предопределили изначально обращенный к основам международного порядка ревизионистский напор этих государств. По этой причине в 1990-е и в первой половине 2000-х годов было много разговоров о конце Вестфаля, появлении новой системы координат, в том числе неактуальности классического суверенитета. Больше всего о снижении значения суверенитета говорят те, кто его способен защитить. Сейчас во главе движения вновь встали главные ревизионисты мировой истории — США, провозгласившие устами Трампа стратегию извлечения односторонних выгод. Произошло возвращение к классической для мировой истории борьбе не за ценности, а за ресурсы и доминирование.
Россия никогда не призывала к пересмотру формальной стороны мирового устройства. До 2014 года на официальном и экспертном уровне она подчеркивала необходимость соблюдения международного права, считая Совет Безопасности ООН единственным легитимным органом международного сообщества. Аналогично действовал Китай. Хотя он создавал параллельные контролируемым США международные финансовые институты, он не ставил под сомнение институты политические. Существовавший до последнего времени либеральный мировой порядок экономически Китай полностью устраивал, позволяя ему забирать у Соединенных Штатов ресурсы и рабочие места, копить силы и позиционировать себя альтернативным Западу источником развития для средних и малых государств.
