«Горбачев, могу смело сказать, понимал такую опасность, но действовал крайне нерешительно. Когда 15 января 1991 года я ему сказал об этом, он мне ответил, что хочет избежать в тяжелые времена перехода к другому обществу гражданских столкновений — их могли бы спровоцировать решительные меры по наведению порядка в стране в целом. Но, как мне представляется, в словах Горбачева была только частичная справедливость. Скорее, даже справедливость намерений, а не возможность результатов отказа от такой активности, что, в конце концов, подтвердилось путчем, организованным ГКЧП».
Евгений Максимович Примаков
В углублении системного кризиса в СССР сыграл свою роль военный фактор — перенапряжение сил и средств для поддержания и наращивания советской великодержавной мощи и глобального геополитического соперничества. На протяжении четырех десятилетий холодной войны разработка и производство ядерных и обычных вооружений и военной техники, содержание огромной армии и океанского флота, военное присутствие в Европе и отдаленных регионах мира, обеспечение боеготовности ОВД, поставки оружия и иной помощи ряду союзных и дружественных стран, участие в региональных и локальных конфликтах (Корея, Вьетнам, Ближний Восток, Центральная Америка, Африка, Афганистан) требовали колоссальных затрат материальных и интеллектуальных ресурсов. Все это отнимало большую часть жизненно необходимого потенциала для удовлетворения насущных потребностей Советского Союза.
«…что касается так называемой национальной безопасности России. Ну кто бы на нас стал нападать? На нас, как теперь выяснилось, не собирались нападать и американцы… Мы сами создали этот миф и использовали его, чтобы поддерживать военно-промышленный комплекс, а через это — всю советскую систему, сохраняя и раскрашивая жупел внешнего врага. Мы построили концепцию перманентной «угрозы» и потом сами в нее поверили, включая самих наших руководителей. Если бы мы своевременно отказались от всей этой сталинской мифологии, исходили из того, что нам никто не угрожает… если бы мы перестали повсюду лезть, всех учить, не вмешивались бы в чужие дела, послевоенная история наша была бы совсем другой. Во всяком случае, не зашли бы в такой тупик и не растратили бы впустую столько материальных и духовных ресурсов, не истощили бы страну до предела.
Я считаю, что происходит глубокий исторический сдвиг; Советский Союз вольно или невольно, сознательно или нет совершает крутой поворот; и дело вовсе не в том, что он хочет всего лишь передохнуть перед следующим раундом холодной войны».
Джордж Прат Щульц
