Вызовов для мира русского языка на постсоветском пространстве становится все больше. России необходимо защищать границы реального «русского мира», создававшегося и расширявшегося Российской империей и Советским Союзом.
Стратегия «русского мира» состоит в отстаивании прав людей говорить на русском языке, обеспечении получения образование на русском языке, в ведении диалогов и документооборота на русском языке с представителями властей в своих государствах, расположенных на территории бывшего СССР. Если русский язык не может быть вторым государственным, то должен быть одним из признанных региональных или местных языков в регионах или на местах, в которых проживает значительная доля граждан, говорящих по-русски.
Российская Федерация не национальное государство, а политическая нация. Внешняя политика России не поддерживает моноэтнический принцип в строительстве национальных государств на постсоветском пространстве. Русский политический проект и украинский националистический проект находятся в состоянии конфликта.
Российской Федерации выгодно, чтобы русские и русскоязычные не возвращались домой, в Россию, а продолжали жить и работать на территории постсоветского пространства, сохраняя и распространяя там русскую культуру и поддерживая политическое пространство на русском языке в своих странах.
Власть Российской Федерации часто ведет себя ситуативно, а не исходя из стратегических подходов. Созданные для России проблемы на Украине и в Сирии продемонстрировали, что стратегическое мышление и способность формировать события проявили там США и НАТО. России была навязана новая холодная война, в которой Украину использовали как таран. Экономика современной России меньше экономики СССР. Советский Союз был сверхдержавой, а РФ — «страна-гигант» третьего мира. Союз ССР проиграл холодную войну, а Россия, серьезно сократившись географически, потеряла важные с геополитической точки зрения территории. Выступая провайдером коммунистической идеи, СССР мог рассчитывать на союзников во всем мире.
«Русский мир», или русское цивилизационное пространство, стремится к восстановлению своей утраченной целостности. После 1991 года 25 миллионов этнических русских остались за пределами материнской территории. А есть еще люди, системообразующей компонентой сознания которых является русский цивилизационный код. Противникам и врагам «русского мира» удалось противопоставить украинское социальное сознания российскому. Это привело к войне в Донбассе.
Русский духовный цивилизационный ландшафт является естественной средой обитания трехсот миллионов человек.
Глобальный русский фактор не связан лишь с геополитикой. Он работает внутри и вне России. Отсутствие у РФ внятной и последовательной повестки по «русскому вопросу» за рубежом катализирует дерусификацию в разных формах по периметру ее границ и ведет к восприятию российской реакции на нее и запоздалой постановки «русского вопроса» как выдвижение территориальных претензий.
«Моментом истины» стала история с Крымом, выглядящая со стороны так, что Россия больше двух десятилетий не заявляла о своих законных правах и интересах русских, а потом стремительно решила вопрос радикально.
По своему замыслу концепция «русского мира» состояла в том, чтобы иметь эту срединную зону между игнорированием и прямым ирредентизмом, т. е. выстроить неограниченные государственными границами жизнеспособные пространства русской культуры, взаимопонимания и солидарности ее носителей.
Толкование «русского мира» как преимущественно культурно-языковой идентичности снимает идентификационные проблемы, замешанные на наивном «биологизме» (подсчет «процентов крови» той или иной национальности в своем «организме»).
Русские — крупнейшая разделенная нация в Европе. Но этот факт мало учитывается государством де-юре и де-факто.
«Русский мир» оказывается капиталом, от которого невозможно отказаться, но которым сложно воспользоваться без риска осложнения отношений с ближайшими соседями и крупными государствами мира, опасающимися окончательной декомпозиции существующего миропорядка.
Если появится федералистское движение, имеющее прорусский, но транснациональный характер, то можно ожидать, что лимитрофный пояс государств, отделяющий Россию от Евро-Атлантики, приобретет мирную и цивилизованную форму пояса нейтральных федераций с максимально либеральной культурной и языковой политикой. Если — нет, то сохранится нынешняя динамика системы Россия — «русский мир», в которой последний продолжит играть роль противостоящего прозападным и этнократическим тенденциям столиц лимитрофных государств, субверсивного полюса силы. У РФ должно быть достаточно материальных и духовных ресурсов, чтобы поддерживать и укреплять в «русском мире» «прорусскую идентичность».
«Русскому миру» необходимо иметь социально-ориентированный, а не этнонациональный характер и антифашистский вектор.
