В этом контексте особое звучание приобрел вопрос о противоположных по своей природе, происхождению и задачам национальном самосознании и мессианизме. Последнее, в отличие от первого, мистично из-за того, что обращено к явлению Христа Грядущего и его антипода антихриста, претендует на универсальность, так как Христос пришел для всех, подчиняет национальный партикулярный и заземленный интерес устремлениями на спасение всего человечества. Мессианская идея может оторваться от религиозно-мистического основания и переживаться как духовно-культурное призвание, но в этом случае мессианизм превращается в миссианство. Главное отличие национального самосознания от мессианизма связано с тем, что оно как положительная ценность индивидуального народного бытия, не претендующего на всеобщность, хотя способного доходить до отрицания национальной самостоятельности другого народа, может быть укоренено на позитивной почве. С мессианской идей этого произойти не может, потому что она принадлежит к другому духовному порядку: национальное бытие является природно-историческим, за которое необходимо бороться; мессианское призвание находится вне природного процесса. Благоразумного мессианизма быть не может.
За обращенной не к земному миру и идущей не из него мессианской идеей стоит ожидание избавления жертвованием настоящими, индивидуальными интересами. Национальное сознание определяет развитие жизни своего народа, заявляет его претензии на исключительность и универсальность.
Концепция «Москва — Третий Рим» привязана к русскому народу, а национальное самосознание ориентировано на религиозно-эсхатологическую проблематику.
Вошедший в интеллектуальную историю человечества крушением многих социальных мифов XX век стал временем не мессианского сознания, а бурного развития национального самосознания, соотносящегося в ценностных смыслах с некоторыми его проявлениями. В моменты исключительного духовного подъема национализм и мессианизм соприкасаются, часто смешиваются и даже переплетаются.
Русский мессианизм стал важнейшей составляющей национального самосознания. В ткань русской культуры глубоко вошла татарщина.
Туранский элемент оказал существенное влияние на развитие психологического склада и образ жизни русского народа.
