«С точки зрения коммунистической мифологии не только “призрак бродит по Европе, призрак коммунизма” (начало “Коммунистического манифеста»), но при этом «копошатся шакалы империализма” “оскаливает зубы гидра буржуазии”, “зияют пастью финансовые акулы” и т. д. Тут же снуют такие фигуры, как “бандиты во фраках”, “разбойники с моноклем”, “венценосные кровопускатели”, “людоеды в митрах”, “рясофорные скулодробители”. Кроме того, везде тут “темные силы”, “мрачная реакция”, “черная рать мракобесов”, и в этой тьме — “красная заря” “мирового пожара”, “красное знамя» восстаний”».
Алексей Федорович Лосев, в монашестве Андроник, русский философ, антиковед, переводчик, писатель, видный деятель советской культуры, профессор, доктор филологических наук (в своей книге «Диалектика мифа»)Этот настрой привел к тотальной войне с социальной и экономической структурой общества: сословностью (классами), собственностью, религией, семьей, правом.
Когда в 1990-е годы политико-экономический уклад опять изменился, аффективность должна была бы уступить место рациональности, поскольку капитализм требует именно ее. Но объектом аффективности оказалась не буржуазия, а народ, за интересы которого боролись революционеры предыдущей эпохи. Произошло это исходя из формата условий и оснований второго в ХХ веке перераспределения власти и собственности в России. В первый раз после 1917 года социальные и экономические ресурсы были сконцентрированы в руках победившей группы людей. Большевики воспользовались доставшимися им от царского прошлого умственным капиталом и управленческим опытом. Когда борьба с капиталистическим миром была проиграна, элита взяла на свое вооружения понятия: «рынок», «демократия», «общечеловеческие ценности» и другие.
«Вопрос о категории и статусе народа — это очень уместный вопрос. Когда возникает новая концепция государства (ratio status), оказывается, что государство — отдельно, а народ — отдельно. Впервые оказывается, что народ — это особая группа, особое множество, которое не равно той части государства, которая теперь только и называется государством.
То есть, грубо говоря, народ — это неразумная часть государства. Или объект, грубо говоря. Ведь в Средние века слова “субъект” и “объект” обозначали прямо противоположные вещи. Народ — это подданные, подчиненные, т. е. субъекты, иначе говоря, — объекты воздействия».
Александр Фридрихович Филиппов, русский социолог, философ, переводчик главный редактор журнала «Социологическое обозрение» (в своей лекции «Дискурсы о государстве»)Люди, которые в рамках своей теории говорили об отмирании товарно-денежных отношений, заняли противоположную позицию.
У современной элиты была возможность сменить тип социального поведения с аффективного на рациональный. Но из-за открывшихся возможностей обогащения, она не захотела ею воспользоваться и этим окончательно подорвала уже и в советское время пошатнувшийся свой престиж.
«С того момента как престиж поставлен под вопрос, он перестает быть престижем».
Гюстав Лебон, французский психолог, социолог, антрополог и историкЗападной элите, для того чтобы быть сильной, необходимо иметь в своем подчинении слабого, управляемого обывателя-потребителя. Такая сила не может быть стабильной и способной создавать программы устойчивого роста и процветания цивилизации.
