«В министерстве внутренних дел Тургенев служил в канцелярии В. И. Даля, мастера рассказов из народного быта, составителя “Толкового словаря живого великорусского языка”. В канцелярию Даля попадали дела о наказаниях, о сектантах, о “преобразованиях губернских правлений”, о земской полиции и т. п. Именно по этим делам Тургеневу приходилось составлять доклады, записки, отношения. Поэтому служба расширяла знакомство писателя с современной жизнью народа, в частности, с русскими раскольниками и их сектами. Возможно, уже здесь созревал у Тургенева образ Касьяна-правдоискателя из секты “бегунов”. Немаловажное влияние на будущего автора “Записок охотника” оказывал и начальник канцелярии. В то время Даль собирал и обрабатывал материалы для словаря. Самая тесная дружба объединяла его с подчиненными. Как только они освобождались от дела, завязывались споры и рассуждения о русском языке. Тургенев питал особое пристрастие к употреблению в разговоре провинциальных выражений. Белинский даже называл его в шутку “орловцем, не умеющим говорить по-русски”. И этим качеством своего подчиненного литератора Даль очень дорожил.
Однако служба не приносила Тургеневу удовлетворения: он видел, что деятельность бюрократических кругов слишком далека от решения практического вопроса, которому стоило посвятить жизнь. В министерстве Тургенев часто сталкивался с проявлением той же деспотической силы, которая была ему глубоко ненавистна: наказание без суда и следствия, административным порядком, петербургских бродяг; суровые полицейские меры по отношению к раскольникам. А однажды и сам Тургенев сделал досадную оплошность, окончательно выбившую его из колеи: “переписывая бумагу, влепил какому-то несчастному вору вместо 30 ударов плети – триста ударов кнута”. Вместе с нараставшим желанием бросить службу в министерстве зрели новые писательские планы»[15].
Отметим, еще до официального поступления на службу И. С. Тургенев по заданию министра внутренних дел Л. А. Перовского в декабре 1842 года составил записку «Несколько замечаний о русском хозяйстве и о русском крестьянине». Только после этого, 7 января 1843 года, Иван Сергеевич подал министру прошение о зачислении на службу. Спустя пять месяцев он был «
«Не подлежит сомнению, что освобождение крестьян или уничтожение крепостного права крайне желательно».
Однако затем говорится:
