«Но прежде всего должно определить значение свободы нынешнего крепостного состояния. Свобода сия, конечно, должна состоять в сравнении прав и обязанностей помещичьих крестьян с правами и обязанностями крестьян государственных.
Не так, однако же, смотрит на это простой народ, который казенных крестьян не считает свободными и видит свободу или вольность в одном совершенном безначалии и неповиновении: понятие бессмысленное и страшное. Один почерк пера государя императора может обратить крепостных людей в вольных; но никакое предвидение не в состоянии предсказать последствий такого внезапного переворота, и никакие силы не будут достаточны для водворения порядка и безопасности среди всеобщего безначалия. <…>
Из этого следует, что ни без земли, ни даже с землею крестьяне безусловно уволены быть не могут».
Что же делать? Ответ авторы записки дают следующий:
«Не говоря уже о том, что древняя, безусловная власть господина над рабом теперь давно не существует, должно обратить внимание на те постепенные ограничения крепостного права, которые все, в совокупности, бесспорно сделали, что оно в настоящее время не составляет и половины того, чем было лет за 50 пред сим.
Если продолжать действовать с осмотрительностию на тех же основаниях, то с каждым благоразумным распоряжением можно подвигаться шагом вперед и, наконец, придти незаметным образом к цели, не произнося опасного слова: вольность или свобода».
5 февраля 1845 года И. С. Тургенев написал на имя директора департамента общих дел Министерства внутренних дел К. К. фон Поля прошение об увольнении на два месяца в отпуск в Москву в связи с внезапной болезнью матери и для устроения домашних дел. На следующий день К. К. фон Поль попросил В. И. Даля уведомить его, «
В 1844 году, 16 ноября, в «Литературной газете» был опубликован рассказ «Театральная карета» Д. В. Григоровича, писателя из нового поколения особенно близкого В. И. Далю. Дмитрий Васильевич вспоминал:
«Встретил он меня без всяких особенных изъявлений, но ласково, без покровительственного оттенка. Он был высок ростом, худощав, ходил дома не иначе, как в длинном коричневом суконном халате, пристегнутом у пояса; меня особенно поразила худоба его лица и длинного заостренного носа, делившего на две части впалые щеки, не совсем тщательно выбритые, под выгнутыми щетинистыми бровями светились небольшие, но быстрые проницательные глаза стального отлива».
В. И. Порудоминский в своей биографии В. И. Даля отметил:
