«Книга ваша есть плод высокой потребности человека, но потребности, искаженной таким странным образом, что нельзя узнать даже ее первоначального вида. Душе нашей свойственно испытывать недостаточность земного бытия и страдать неутомимой жаждой вечности. <…> Человек оглядывается с благочестивым смирением на всю прошлую жизнь, и его собственная личность и всё сделанное им покажется ему так мало, так ничтожно, что он невольно захочет это чувство смирения передать в словах: а дьявол напитает их духом неслыханной гордости. <…>
Да, есть какое-то адское сопротивление в нас самих самим нам. Мы не в силах часто дать благой мысли плоть и кровь; видим цель, идем к ней, кажется, по прямой дороге – и попадаем не туда».
Н. В. Гоголь ответил критикам сочинением, которое было напечатано уже после его смерти и названо публикатором (С. П. Шевырёвым) «Авторская исповедь». В этой «исповеди» к Н. Ф. Павлову обращены слова:
«Не могу скрыть, что меня еще более опечалило, когда люди, также умные, и притом нераздраженные, провозгласили печатно, что в моей книге ничего нет нового, что же и ново в ней, то ложь, а не истинно[20]. Это показалось мне жестоко».
А вот мнение о «Выбранных местах из переписки с друзьями» еще одного западника, В. П. Боткина. Он 28 февраля 1847 года написал П. В. Анненкову из Москвы:
«Можете представить себе, какое странное впечатление произвела здесь книга Гоголя; но замечательно также и то, что все журналы отозвались о ней, как о произведении больного и полупомешанного человека; один только Булгарин приветствовал Гоголя, но таким язвительным тоном, что эта похвала для Гоголя хуже пощечины. Этот факт для меня имеет важность: значит, что в русской литературе есть направление, с которого не совратить ее и таланту посильнее Гоголя; русская литература брала в Гоголе то, что ей нравилось, а теперь выбросила его, как скорлупу выеденного яйца. <…> Замечательно еще то, что здесь славянская партия теперь отказывается от него, хотя и сама она натолкнула на эту дорогу».
Нет, не все отвернулись от Н. В. Гоголя. Один из лучших критиков того времени и замечательный поэт А. А. Григорьев написал автору «Выбранных мест из переписки с друзьями» в октябре 1848 года:
