«Светское приличие требовало бы явиться к Вашему Превосходительству перед отъездом, но я не сделал этого во избежание объяснений, слишком тягостных и бесплодных.
Много времени тому назад я говорил Вам, что, противуборствуя неправде без всякой самонадеянности, не могу выйти из этой отчаянной борьбы победителем, но что обязан свято исполнять долг свой, а за последствия отвечает Провидение.
Дело сталось! Я побежден в конце и изгнан – но не завидую славе победителя. Не верьте льстецам, которые будут оправдывать перед Вами дело это – и не верьте словам своим, если станете, в свое утешенье, ободрять таких людей: это будут одни слова, одни звуки, а за самое дело неминуемо будет корить совесть.
Не верьте и тому, будто Вы изгоняете меня за грубость мою: это один предлог. Всякая правда груба: это не прямой луч, а кривая рогатина, которой друг не боится, а боится недруг.
Притом здесь следствие берется за причину: дело не началось грубостью, а кончилось ею.
Чиновники Ваши и полиция делают, что хотят, любимцы и опричники не судимы. Произвол и беззаконие господствуют нагло, гласно. Ни одно следствие не производится без посторонних видов, и всегда его гнут на сторону неправды. В таких руках закон – дышло: куда хочешь, туда и воротишь…
Слабость, даже прямое потворство, по просьбам, искательствам, проискам, поддерживают и укрепляют такой порядок, безразличное смешение служебных дел с личными и частными, рвение их домашней расправой, по влиянию и воле ходатайств, всё это навлекает на себя общий неумолимый ропот.
Вот почему прямым, честным и добросовестным людям служить нельзя. Их скоро не будет при Вас ни одного. Вы спокойно допускаете очернение таких людей, как, например, ***, но это покой мнимый, внешний; пробуждение совести будет томительно. Не верьте, чтобы кто-нибудь за глаза прославлял Вас за такие подвиги: самые негодные люди, радуясь этому, не менее того понимают, что добросовестность и справедливость идут в ссылку, а самочинность и беззаконие торжествуют.
Но судить нас будут не родные братья наши, в каких бы ни были они высоких званиях, а рассудит нас народ, который правду слышит чутьем, и Господь, попускающий гонения ради очистки нашей в горниле искуса…
Если бы Вы могли постигнуть, какое святое чувство Вы разорили во мне и попрали ногами – Вы бы призадумались и пожалели».
После такого послания отставка стала неизбежной. Несколько месяцев потребовалось на сдачу дел. Уход со службы – «
В Нижнем Новгороде Даль довел словарь до буквы П
24 мая 1856 года Владимир Иванович написал одному из своих знакомых:
