«Ныне власть и влияние нашего управления простирается почти не далее пограничной черты Урала и не внушает ни кайсакам, ни областям Средней Азии особенного уважения. С нашего каравана взято хивинцами с одних бухарцев на 340 бухарских червонцев, или на 5440 рублей. С татар наших берут, как известно, вдвое противу азиятцев… У татар наших развязывают тюки, бьют людей и собирают с неслыханными притеснениями и злоупотреблениями; из развязанных тюков хватают и тащат товары во все стороны… Если посмотришь своими глазами на эти самоуправства, о коих у нас едва ли кто имеет понятие, то нисколько нельзя удивляться застою нашей азиатской торговли. Хивинцы ездят по Сырдарье, до самого Ак-Мечета Ташкентского, где отделяется Куван от Сыра, и грабят беспощадно чумекейцев наших, которые зимуют здесь и прикочевывают на лето к Оренбургской линии между Орска и Верхнеуральска. Ныне же насилие это вошло в употребление, и наши так называемые подданные (киргиз-кайсаки), будучи с нашей стороны освобождены от всякой подати и в то же время подвергаясь, по беззащитности своей, всем произвольным притеснениям и поборам хивинцев, поневоле повинуются им более, чем нам, и считают себя более или менее подведомственными хивинскому хану».
Такое положение вещей не могло устроить российского императора. В конце 1838 года В. А. Перовский вместе с В. И. Далем поехал в столицу для консультаций о том, что делать с Хивой.
В петербургском высшем обществе всё еще обсуждалось событие, произошедшее весной. Лучший русский живописец того времени – Карл Брюллов – для того, чтобы выкупить на волю талантливого крепостного юношу, уже неплохо показавшего себя в качестве художника и поэта, написал портрет В. А. Жуковского. Этот портрет разыграли в лотерею среди членов монаршей семьи. Таким образом была получена необходимая для выкупа сумма – 2500 рублей ассигнациями. Это произошло 22 апреля 1838 года. Через три дня в мастерской Карла Брюллова вольная была вручена молодому человеку – Тарасу Григорьевичу Шевченко. Позднее в автобиографии, написанной от третьего лица, он сказал:
«С того же дня начал он посещать классы Академии художеств и вскоре сделался одним из любимых учеников и товарищей великого Карла Брюллова».
В этот приезд нашего героя в Петербург состоялось его знакомство с Т. Г. Шевченко и его другом, также учеником Академии художеств, В. И. Штернбергом. Позднее в автобиографической повести «Художник» Тарас Григорьевич написал:
