В этот раз к 23-му, увы, с освобождением не успели; а было бы красиво, символично. Хотя сравнительно безболезненно этот вопрос мог быть решен в 2014 г., когда еще возможно было легитимного трусливого Януковича хоть и пинками вернуть на Левобережную Украину, где преимущественно антибандеровски были настроены и население, и бизнесмены, и бюрократия, и силовики.
Было у нас и единое Отечество, и единые связующие узы. И исход Курской битвы, ратным подвигом единого многонационального народа связавшей навеки в истории Курск, Орел, Белгород и Харьков, решил судьбу всей Великой Отечественной.
В какие жуткие, уродливые формы теперь претворилась на Украине «потеря исторической памяти», до каких бездн дошло искажение системы ценностей, до какого сатанизма, до какой кровищи! Однако Харьковщина остается уязвимым звеном Украины и с точки зрения лояльности к хунте. Все-таки у этой области еще недавно была самая большая протяженность украино-российской границы. Как ни накачивай его нацистскими «кракенами», Харьков – всегда «на отрыве», всегда тяготеет к возвращению в русскую парадигму, в общерусское лоно. Даже несмотря на изобильно внедренных сюда агентов свидомизма и необандеровщины, на посевы и всходы русофобии, особенно в молодых головах и сердцах.
В 2013 г. ко Дню города на торцах некоторых зданий появились гигантские портреты именитых харьковцев – летчицы Валентины Гризодубовой, певицы Клавдии Шульженко, физика Льва Ландау, актера Леонида Быкова. А портрет Юрия Гагарина признан самым большим граффити на Украине. Весной 2022 г. эти «просоветские» граффити были уничтожены.
Харьков имел в годы войны с немецко-фашистскими захватчиками величайшее стратегическое значение (как и сейчас). Битвы за него шли колоссальные. Именно Харьков сегодня является крупнейшим восточным пунктом в раскладе хунты и ее кукловодов, своеобразной базой для карателей ВСУ. Город по-прежнему велик. На 1 января 2016 г. население Харькова составляло 1 млн 430 тысяч постоянных жителей, без приезжих. По прикидкам наблюдателей, сейчас в городе – до 1 млн граждан.
«Харьковская ментальность» и харьковская экономика были всегда интегрированы в российскую.
Важный исторический экскурс сделал историк и политолог Владимир Корнилов в связи со своим «коньком» – темой Донецко-Криворожской республики, которая просуществовала недолго и столицей ее был Харьков. Вот что он написал в один из августовских харьковско-предпраздничных дней: «…100 лет назад бизнесмены Харькова и Донбасса четко разъяснили Временному правительству, почему их земли никак не могут считаться Украиной. Глава Совета съездов горнопромышленников Юга России харьковец Николай фон Дитмар от имени предпринимателей составил пространную записку в Питер, объясняя пагубность идеи включения Донецко-Криворожского бассейна в состав автономной Украины, чья судьба в те дни активно дебатировалась».
Неотъемлемой частью России г-н фон Дитмар видел и Харьковскую губернию, и территории Новороссии. Заключение эксперта о составе «всего Харьковского района» и его категорической обособленности от «Киевского района» хочется, что называется, повторять вслух через громкоговоритель и кое-кому тесать как кол на голове.
Киев пребывает в постоянной претензии и ревности: в Харькове празднуют 23 августа и совсем не хотят праздновать 24 августа, день «нэзалэжности».
До киевского государственного переворота 2014 г. в Харькове все главные даты, связанные с Великой Отечественной войной, – 9 мая, 22 июня, 23 августа – отмечались воистину всенародно. Да и в 2014-м – в частности, 22 июня горожане пронесли по улицам стометровую Георгиевскую ленту, шириной в несколько метров. Город помнит ужасы войны и радость освобождения, счастье Великой Победы. Писатель Алексей Толстой, посетивший город в 1943 г., отметил, потрясенный: «Я видел Харьков. Таким был, наверное, Рим, когда в пятом веке через него прокатились орды германских варваров. Огромное кладбище…»
Кладбище… Харьков к моменту оккупации немецко-фашистскими войсками являлся одним из самых населенных городов СССР. 1 мая 1941 г. население города было 901 тысяча человек, а непосредственно перед оккупацией, в сентябре 1941 г., составило полтора миллиона. К коренному населению присоединились граждане, эвакуированные из других регионов УССР. После освобождения, в августе 1943 г., осталось, по одним данным, 220 тысяч человек, а по другим, и того меньше – около 150–180 тысяч. По относительной убыли это сопоставимо с Ленинградом и Сталинградом.
Четырежды в Великой войне за город велись сражения. В конце октября 1941 г. войска вермахта вошли в город, когда советские войска его уже практически оставили, – произошли лишь небольшие стычки на Холодной горе и в центре города. Наша армия попыталась освободить город от оккупантов в мае 1942-го, когда со стороны Изюма началась наступательная операция. Операция прошла неудачно, мы понесли огромные потери.
