Формирование русского литературного языка, по мнению Сикорского, произошло на основе великорусского разговорного языка потому, что именно на нем писали четыре гениальных человека (Ломоносов, Пушкин, Гоголь и Лермонтов), несколько талантливых (Жуковский, Тургенев, Аксаковы) и целая плеяда второстепенных. Хотя прежде, в XVI–XVII вв., обе русские письменности (великорусская и южнорусская) обладали примерно равными шансами на первенство, в XVIII и XIX вв. великороссы вырвались вперед.
Исторические аргументы, по мнению Сикорского, также говорят не в пользу Грушевского. Цитируя «Слово о полку Игореве» он напоминает, что его герои называли себя «русскими», а не «украинцами» и пали «за русскую землю», а не за «Украину», как это пытается представить Грушевский.
Сикорский утверждал, что «этнографический термин «украинцы», за отсутствием самого объекта, т. е. этнографически особого народа, не имеет основания существовать, а обозначение территории именем «Украина» потеряло свою первоначальную административную надобность, а потому самый термин представляется бесполезным, подобно наименованию «Священной Римской империи» или «Московского государства».
Соответственно, не имеет смысла не только термин «украинцы», но и другие дробления – «великоросс», «белорус», «малоросс», «южнорусс» – также лишены антропологического или этнического основания и представляют собой территориальные обозначения традиционного, но уже устаревшего типа. Простое имя «русский» достаточно».
В сентябре 1914 г., практически сразу после начала Первой мировой войны, при взрыве на крейсере «Паллада» погиб старший сын Сикорского Сергей, военный моряк.