Брунновы (или Бруновы) происходили из рода баронов von Brunnow из прусской провинции Померании, переселившихся в Курляндию (это западная часть современной Латвийской республики). Филипп Иванович Бруннов родился в 1797 г., учился в Лейпцигском университете, 21 года поступил в министерство иностранных дел и всю жизнь свою был связан с дипломатической деятельностью. В начале своей карьеры он участвовал в работе нескольких конгрессов Священного союза, а в 1823–1826 гг. состоял чиновником особых поручений при генерал-губернаторе Новороссии М. С. Воронцове и редактировал газету «Одесский вестник». Тогда он встретился с А. С. Пушкиным, в судьбе которого позже, вероятно, сыграл зловещую роль. В 1828 г. Бруннова перевели начальником дипломатической канцелярии Ф. П. Палена, управлявшего Дунайскими княжествами, занятыми русскими войсками. Он выдвинулся блестящим изложением дипломатических документов, был назначен главой дипломатической канцелярии А. Ф. Орлова (1829–1830) во время его чрезвычайной миссии в Стамбуле после заключения мирного трактата в Адрианополе, а с 1832 г. в его карьере происходит важное событие: он становится главой личной канцелярии министра иностранных дел К. В. Нессельроде и ему вменяется в обязанность составление важнейших дипломатических документов.
Умный и наблюдательный, обладавший даром стилиста, славившийся умением быстро писать тексты дипломатических документов, «в чисто литературном отношении, Бруннов был истинный художник, в своеобразных кратких фразах, пластических, будто выточенных, по которым можно и без подписи узнать Бруннова, он умел в самую доступную, простую форму заключить много недосказанной глубокой мысли»[213]. Бруннов сумел так изучить пристрастия Николая, что император неизменно одобрял бумаги, подписанные Брунновым.
Работа с Нессельроде в большой мере способствовала успешной и быстрой карьере Бруннова. В 1839 г. его назначают представителем российского императорского двора при государствах Германского союза, в карликовых Вюртемберге, Гессен-Касселе, Гессен-Дармштадте, Мекленбург-Шверине, Мекленбург-Стрелице. Это значило стать близким к семье Романовых, которая состояла главным образом отнюдь не из Романовых, а скорее из представителей германских государств. В 1840 г. началась его долгая карьера посла в Великобритании. Во время Крымской войны посол вместе со всем составом посольства покинул Великобританию 18 декабря 1854 г., а возвратился в Лондон 8 февраля 1858 г. Еще один перерыв был совсем недолгим – Бруннова определили послом в Париже с мая по сентябрь 1860 г.
Бруннов 22 июля 1874 г. в возрасте 77 лет ушел в отставку, поселился в Дармштадте, где у него был небольшой дом, и через год скончался (этот город – родина жены русского императора Николая II Аликс, которая была дочерью Людовика IV, великого герцога Гессен. В городе стоит русская церковь, построенная Николаем II в память его жены.).
Бруннов, по словам его биографа, стал «Нестором русской дипломатии, носителем ее старых преданий и опыта… Бруннов был также замечательный знаток Англии, ея внешней и внутренней политики, ея внутренней жизни; письма его изобилуют проницательными и остроумными наблюдениями над политическими нравами Англии и ея парламентским механизмом, в них встречаются удивительные по тонкому юмору и глубокому знанию действительности картины из жизни английского общества»[214]. Бруннов хорошо знал английскую политическую арену, был знаком чуть ли не со всеми крупными деятелями Великобритании, русское посольство при нем было центром светской жизни – его гостеприимные приемы привлекали сотни гостей.
Нужно сказать, что накануне Крымской войны, так дорого обошедшейся России, Бруннов отправлял в Петербург дезинформирующие донесения, в которых утверждалось, что Великобритания совсем не собирается начать войну против России.
Как писал историк Н. Н. Фирсов о последних годах пребывания в Лондоне Бруннова, «опытный и добросовестный дипломат, он безупречно, с официальной точки зрения, выполнял свои трудные обязанности; благородный человек, приятный собеседник, он был любим английским обществом по старой памяти, или вернее, любим тогда, когда напоминал о себе обществу и двору. А напоминал он о себе редко; годы брали свое… Он ко всему относился холодно, апатично; общественные связи тяготили его, он любил проводить целые часы один в кабинете; поспешно справлялся с бумагами, которые к нему приносили, и ко всякому вопросу, предмету, или лицу, не имеющему непосредственного отношения к делу, относился как-то рассеянно, отвлеченно… Надо прибавить, что вне сферы политической граф Бруннов был скорее иностранец – чем русский. Он усердно служил интересам русской дипломатии, но русским нравам, русским традициям, русскому образу жизни он далеко не сочувствовал. Едва ли мы ошибемся, сказав, что он просто не любил русской жизни. Да он и не знал ее. Он почти всю жизнь провел за границей, предпочитал все иностранное, с грехом говорил по-русски.
