Они добрались до пешеходного моста, погуляли по району, а вернувшись к себе в общежитие и развернув принесенную картину, долго изучали ее. Несомненно, в ней было профессиональное мастерство, правда, такое необычное и непонятное, что они долго не могли оторваться.
— Марта, а он ведь художник по-настоящему! Мне нравится, хоть я и не знаю всех тонкостей и нюансов изобразительного искусства! — сказал после долгой паузы Люк.
— Черт его знает! Может, и так! Давай повесим пока на стену, а потом в городе найдем раму, если продаются здесь они!
По дороге в университет они зашли в несколько магазинов, пока им не объяснили, что надо зайти в Краевой художественный фонд, где можно или купить, или заказать любые рамы.
— Какого размера нужны рамы? Какая отделка? Вон там, за стеклом лежат образцы! — ткнул пальцем заведующий магазином-складом худфонда с опухшим лицом.
— Дьявол! Мы же не сняли размеры! — растерянно выругался Люк.
— Мы отмеряем и приходить позже! — сказала Марта, уже прикинув среди образцов скромный багет темно-коричневого цвета. — Вот такая отделка сколько стоит?
— Семь рублей одна метровая планка. А дальше сами считайте, обрезка, подгонка, склейка! Рублей в тридцать, а может, в сорок обойдется! — совсем затухая, ответил продавец, с тоской поглядывая на литровую банку пива, которая стояла так и не тронутая из-за раннего визита этих иностранцев.
— Хорошо, мы придти скоро!
Марта и Люк вышли из помещения худфонда и, свернув на главную улицу города, вскоре были уже на кафедре филологии университета.
Заведующая кафедрой, красивая, статная женщина, лет сорока пяти, с которой они уже познакомились при оформлении на стажировку, как-то смутившись, сказала им, что их научный руководитель сейчас в больнице, она тяжелобольная, но консультировать будет доцент Смирнов.
— Это мой заместитель. Вот, смотрите, и у него только что закончилась лекция! Подождите! — Она тут же вышла за двери кабинета и вскоре вернулась с худощавым, в больших роговых очках, в слегка лоснящемся, затертом костюме и застиранной белой рубашке мужчиной лет под пятьдесят.
— Вот, познакомьтесь, товарищ Смирнов, с нашими французскими коллегами. Пишут о декабристах, о взаимосвязи и роли французской поэзии с русской прогрессивной, революционной поэзией наших декабристов.
— Очень хорошо! Очень симпатичная тема. У меня нечто подобное было, когда защищал кандидатскую диссертацию. Она называлась «Послевоенная поэзия победителей и партийное руководство искусством в годы восстановления», вот черт, даже забыл, как точно обзывалась моя работа! — он потер кончик носа и виновато улыбнулся.
— Вот посмотрите наши наброски. — Люк протянул ему несколько густо исписанных листов.
Тот хватко взял их, пробежал один, второй, третий, потом недоуменно поднял глаза.
— Так они же на языке!
— Да, диссертацию мы будем отстаивать в Сорбонне, в Париже, а там французский язык! — удовлетворенно и благостно сказала Марта.
— Так как я пойму? Я же не знаю французского языка, у меня был английский, читаю и перевожу со словарем, — разочарованно пробормотал Смирнов, мысленно снимая со своего оклада предполагаемые за консультацию сто рублей.
— Может быть, устно, как-то в общении, или подстрочный перевод делать особенно важных моментов в трактовках? — заволновалась заведующая кафедрой. Это непредвиденное обстоятельство, о котором, как всегда, не поду мали, могло подпортить ее положение в ядовитом университетском мирке.
— Да, будем в устной форме работать! — разочарованно сказал Люк.
— Давайте выходить из положения, в которое попали из-за болезни нашего уважаемого доцента Клавдии Петровны! — сказала завкафедрой, а Марта уловила непонимание в глазах Смирнова.
— Это я что-то не понимаю, но она тоже не знает… — начал было говорить Смирнов, но завкафедрой его перебила.
— Так, товарищи, на этом так и порешим. Работайте в устном варианте, если будут возникать вопросы, прошу ко мне!
Люк, Марта и Смирнов вышли из кабинета завкафедрой, которая облегченно вздохнула, когда за ними закрылась дверь.
— Ну и как тебе это? — спросила Марта у Люка, когда они после короткой устной консультации доцента Смирнова вышли из университета.
— Наши специалисты хорошо все просчитали. Наша легенда тверда, как скала! А этот устный порхальщик по партийной поэзии ни черта не смыслит в поэзии декабристов, не говоря уже о поэзии наших! Думаю, даже не предполагает заниматься всерьез нашей темой!
Воодушевленные сложившейся ситуацией, Люк и Марта прошлись по главной улице города до общежития, где находилась их комната на период стажировки.
— Пожалуй, немного лучше, чем в Мали! — сказал Люк, когда их в сопровождении проректора университета по АХЧ провели и впервые показали комнату на период стажировки.
— Это лучшая комната! — сделал ударение проректор, открывая ключом, заботливо поданным на тарелочке комендантшей. — Даже лучше, чем комната для важных гостей здесь же, в этом здании, на первом этаже. Зимой здесь тепло, насекомых нет, проживают старшекурсники и студенты-стажеры из разных стран.
