Сентябрь 1977 года. Краевой центр. Баня № 16. Коля ждал французов. Протопил, как следует, парную, сославшись на прогоревший колосник, в шесть вечера закрыл на санитарный час. Уборщица долго выскабливала пол и протирала окошки у самого потолка парной, сам перебрал веники, наконец, положил парочку в кипяток, отпаривать.
Время подходило к восьми, когда Люк и Марта вошли в небольшой вестибюль бани и подошли к кассе, возле которой Коля уже с полчаса сидел, поджидая их.
— Привет, Колья! Шли пешком, задержались. Решили попробовать русской бани. Так это интересно?
— Это замечательно. Быть в России и не попробовать русской бани — большое упущение. Проходите прямо по коридору и в конце сворачивайте налево в комнату, там можно раздеться, и сразу заходите в душевую, размывочную, и там же дверь в парную. Сегодня мне удалось закрыть баню на санитарную профилактику, поэтому сможете попариться вместе, ну, а потом, если это дело понравится, все будет в обычном порядке, женщины направо, мужчины налево! — Он слегка улыбнулся, думая, что и они присоединятся к его шутке, но те не поняли, и он уже серьезно добавил: — Я пока накрою на стол, потом, после пропарки, будет зверский аппетит.
— Ты с нами? — спросила Марта, окидывая его статную фигуру.
— Нет! — слегка обескураженно ответил Коля. — Вы пока парьтесь, а я буду готовить стол. Попариться я всегда смогу, в любое время! — добавил он, вышел из комнаты и пошел вниз к печам, там у него готовилась курица, которую с большими трудностями купил с утра — пришлось побегать по знакомым заведующим магазинами, чтобы купить это синюшное страшилище. Он посмотрел на нее в чугунной утятнице, обложенную картошкой и луком. Блюдо было почти готово. Коля поставил ее на тигли, но уже с открытой крышкой, чтобы слегка просушить, и снова побежал наверх.
Через час, покрасневшие и веселые, они уже сидели за столом. Коля принес свою кулинарную готовку, разложил курицу по тарелкам и удовлетворенно присел сам. Все, что возможно, он сделал.
— Колья, в тебе умирает повар, великий повар! — сказал Люк, отделяя себе еще один кусок из гусятницы. — Прекрасное блюдо. Я вот что хочу спросить тебя, — он проглотил очередной кусок, вытер рот салфеткой, — у тебя, как у художника, есть знакомые, которые являются коллекционерами?
— Коллекционерами! — воскликнул Коля. — Если бы они были, я бы уже задвинул им хоть часть своих работ. Нет у нас коллекционеров, они оби тают в Ленинграде, Москве и других, более крупных городах, а у нас-то откуда им взяться? Коллекционируют, насколько я знаю, почтовые марки, этикетки, пробные фирменные бутылки из-под спиртного, коллекционируют музыку и соответственно радиоаппаратуру. Все!
— Вот это уже интереснее. А кого ты знаешь среди этих любителей радиотехники?
— Доцент из технологического института, бармен из нашего лучшего ресторана, приемщик в комиссионном магазине «Автолюбитель», профсоюзный деятель, один начальник отдела с завода, из кинофикации один инспектор, два брата, разъездные фотографы, — это более крупные, ну, есть и помельче. Не очень широкий круг. Техника редкая, берется в Москве, с рук, в «Березке» или в комиссионке. Выбор ограничен, да и денег больших стоит.
— А что они больше любят? Пластинки или магнитофоны, а может быть, и то и другое?
— Да кто как! Больше стремятся к магнитофонам, кассетным или бобинным, шире репертуар. Пластинку всегда можно хорошо записать, а потом и дубль сделать и продать запись. Но тут уже другая проблема: нужно доставать фирменные кассеты или рулоны для бобинного магнитофона, словом, много головной боли, да и хорошие пластинки надо где-то надыбать, а это еще деньги. Каждый «пласт» стоит от пятидесяти до двухсот рубликов! Но есть у нас люди с большими коллекциями как пластинок, так и магнитофонных записей.
— А кто самый большой коллекционер, у кого самая дорогая техника? — Люк отодвинул тарелку, отпил пиво из кружки и вопросительно посмотрел на Колю.
— У одного старичка, он пенсионер, давно занимается, любит музон, коллекция магнитофонных записей у него большая, но технику давно не менял, все сидит на старой Sony. — Коля загнул мизинец. — Доцент из политеха имеет приличную аппаратуру, — он свернул безымянный палец, — много пластинок и серьезный магнитофон у начальника отдела с завода, — здесь был загнут большой палец, — да, самая топовая техника у него, даже получше, чем у всех, и записей имеет много.
— А откуда он все это берет? — заинтересованно спросил Люк, для него это было своего рода открытие в жизни людей этой непонятной и странной России.
— Он часто бывает в Москве, в командировках, там и покупает. Да, так все делают, другого источника нет.
— Так, где он работает? — равнодушно спросил Люк. Он уже чувствовал себя слегка пьяным от водки с пивом, которое наливали из 3-литровой банки, с удивлением поглядывая на этот классический, заповедный интерьер советского быта, но пиво пили изрядно. Спросил так, для продолжения разговора.
