Начальница ОВИРа, полная, быстро потеющая капитан милиции, приняла от Люка и Марты заявления на получение нового разрешения для поездки за пределы Края. Предупредив аспирантов о сроках рассмотрения и о том, что разрешение выдается на 10 дней, она встала и проводила их до середины кабинета. Затем, как обычно, запросила приема в Краевом управлении КГБ на просмотр документов и получение по ним разрешения о перемещении иностранных подданных по СССР, и в частности в Крае.
Дежурный по управлению, не отнимая трубку от уха, набрал внутренний номер Василия Разгоняева, однако того не было на месте.
— Нет на месте капитана! — отрезал дежурный в трубку.
— Прошу вас, может быть, кто-то еще сможет принять? — жалобно запросила начальница ОВИРа, хорошо понимая, что, если промедлит с информацией по этим французам, ей же потом и достанется.
— На месте только начальник! — ответил дежурный и, видимо тронутый жалобным голосом начальницы, предложил: — Ладно, я сейчас его наберу.
Теперь он зажал микрофон трубки в руке и набрал номер Быстрова. Дежурный даже не ожидал, что сам полковник так среагирует на просьбу начальницы.
— Слушаете? — спросил он в трубку. — Товарищ Быстров сказал, чтобы завтра утром в девять вы лично принесли к нему все бумаги. Вы поняли меня?
— Да, да! — голос от нервов у начальницы сорвался, и она фальцетом, переходящим на писк, закончила: — Спасибо, завтра буду!
К своему визиту в Управление КГБ она начала готовиться с самого раннего утра, и, хотя идти было метров сто — стопятьдесят от ОВИРа, она пришла раньше назначенного времени приема и стояла на лестничной площадке, покуривая болгарские сигареты «Опал», держа в руках коричневую пачку и зажигалку.
Быстров, поднимаясь по лестнице к себе, заметил ее и, проходя мимо, вежливо поздоровался. Она слегка покраснела от этого внимания к себе. «Не очень-то ее жалуют подчиненные!» — подумал Павел Семенович и сказал:
— Вы слегка рановато пришли? Но ничего, я сейчас приму. Дайте мне пять минут, и я вернусь за вами.
Она закивала, соглашаясь со всем, что скажет этот полковник. Она немного ориентировалась, кто есть кто в управлении, и о Быстрове, с которым никогда не была в контакте, но слышала при своих постоянных посещениях всегда только высшее мнение, как о сильном профессионале и, вообще, как о хорошем человеке. Для нее такое решение было неожиданным, и она сильно волновалась перед встречей.
Вскоре следом мимо прошел Разгоняев, глянул на часы и пробормотал:
— Здравствуйте, вы рановато сегодня, подождите хотя бы минут десять, мне надо к руководству заглянуть.
Начальница ОВИРа смущенно улыбнулась ему и, с трудом двигая губами от волнения, сказала:
— Василий Васильевич, мне уже назначил прием Павел Семенович. Вы извините, что так вышло, он сам решил это. Еще вчера, когда я звонила вам, но вас не было, и дежурный сам согласовал все это с Быстровым. Вы уж извините меня!
Разгоняев удивился и прошел к себе, недоумевая, почему сам начальник взял на себя этот рутинный прием.
Быстров провел начальницу ОВИРа в кабинет, где уже были убраны все бумаги со стола, и взял в руки две анкеты и сопроводиловки. Долго читал, не поднимая глаз, потом отложил их и спросил:
— Вот эти анкеты, где запрошены разрешения на выезд, я пока оставлю у себя, и через день-два мы дадим вам ответ. Вы же понимаете, что это обычная процедура.
Начальница ОВИРа почувствовала, что начала сильно потеть от волнения и от того, что надо сказать этому полковнику, такому обходительному и вежливому, не какую-нибудь глупую, банальную фразу, а что-то весомое, однако ничего не получилось.
— А что мне сказать этим? — спросила она и еще сильнее покраснела. У себя в кабинете ОВИРа она была величественной, суровой и неприступной, как скала, а здесь обмякала так, что с трудом даже говорила.
— Ну что вы, Тамара Михайловна, такие вопросы задаете. По нормам выдачи у вас есть десять дней для ответа, положительного или отрицательного. Если придут просить или требовать, вы позвоните дежурному по управлению, а он свяжется со мной. Договорились?
— Конечно, договорились! — зачастила подобострастно она и встала. — Это я могу забрать?
— Если ничего непредвиденного не произойдет, в обычном порядке, а пока все эти анкеты останутся у меня. Всего хорошего! — попрощался с ней Быстров.
Реакция наступила быстро, уже через день начальница ОВИРа звонила к Быстрову, чтобы сообщить о нервном поведении французских аспирантов, которые пришли получить разрешение на выезд.
Они не кричали и не ругались. Однако, узнав, что их выездное дело все еще находится на рассмотрении, выразили протест и заявили, что сегодня же обратятся в консульство, а те, в свою очередь, в МИД, об искусственном затягивании решения о простой поездке в Москву с целью получить дополнительные материалы в библиотеке им. В. И. Ленина.
Павел Семенович обрадовался такому развитию дел, понятное дело, у французов, по всей вероятности, намечается серьезное дело там, в Москве, но поводить их здесь немного надо, пусть внесется небольшое напряжение в их планы.
