— Помню эти дни и помню, что тебя задействовал Генрих Михайлович, но там были не совсем профессионалы, а сейчас хоть они вашего возраста, эти «проходчики», но работают классно. Прошу вас не потерять их. Кто из вас хорошо знает Москву? — руководитель увидел некоторое смущение на лицах. — Значит, никто, все тамбовские или рязанские, ну, значит, вдвойне быть настороже. Здесь они исчезали из-под наружки, хорошо подготовив уходы, изучив городскую местность. Не думаю, что и они так хорошо знают Москву, но в предыдущую поездку, когда их просто наблюдала местная служба, они могли подготовить вероятные отходы или шли по заготовленным маршрутам, поэтому будьте настороже. Теперь о столичной наружке. Вам будет полегче, потому как набили руку на контрнаблюдении, и москвичей возьмете сразу под колпак, но не дай вам бог отстать в связи с этим хоть на шаг от «проходчиков». Фиксировать надо все. Это приказ полковника. Еще какие вопросы? Начинайте аккуратно выдвигаться на вокзал. Удачи!
Коля и аспиранты, не останавливаясь, в быстром темпе зашли в узкий переулок и, пройдя его, попали на центральную улицу города, перед кинотеатром «Пролетарий». Там, в толпе зрителей, перед входом остановились, и Люк, обернувшись к Коле, торопливо сказал:
— Магнитофон уже в Москве! Нам нужно встретиться и познакомиться с твоим Виктором Ефимовичем. Скажи ему, что люди, которые хотят продать, хотели бы получить заверение в том, что он будет точно покупать. Постарайся убедить его в необходимости этой встречи. Скажи, что тебе не совсем доверяют, что это дорогая вещь, что мы сильно рискуем и поэтому страхуемся, в общем, наплети ему!
— Да, я уж и так, все парю и парю его!
— Тебя что-то беспокоит в поведении этого коллекционера? — немедленно отреагировал Люк.
— Скользкий он, все норовит увернуться! Сложно с ним работать, вот-вот, думаешь, договорились, а он опять свое!
— Будь осторожен! Главное, не спугни его, надо довести до конца эту сделку. И еще вот что, пока мы будем в Москве перевозить его на квартиру в городе, откуда ты его потом заберешь, надо будет понаблюдать за ним. — Люк полез в сумку и достал конверт. — Вот тут небольшой гонорар!
— Я шпионить не умею и не хочу. Зайти к нему на работу могу, мне в любом случае надо взять у него на продажу бобины с записями, а наблюдать не смогу.
Люк поморщился, он привык в своей практике, работая с агентами, всегда получать полное повиновение, а тут какой-то, славянский, что ли, упертый характер.
— У меня будет к тебе просьба, но она в виде приказа. — Люк перешел на требовательный тон. — Возьми на эти три дня отпуск и понаблюдай за Виктором Ефимовичем. Нам важно знать, как он будет себя вести после встречи с нами. Вот тут франки, — он передал конверт в руки Коли, — компенсация за пропущенные на работе дни. Нам всем надо торопиться. А ты должен выполнить наш приказ. Контракт с нами ты же подписал, вот и выполняй.
Марта, молча стоявшая рядом, и внимательно отслеживала все вокруг, вдруг резко повернулась к Коле.
— О невыполнении условий контракта мы можем сообщить, и тогда к тебе будет такое же отношение, как твое к нам! Думай! — После этих слов она открыла сумку и достала пачку журналов. — Вот, смотри, что уже сделано для тебя!
Коля открыл журнал на закладке и остолбенел, увидев свои работы и текстовый материал рядом.
— Вот это да! Я не думал, что такое случится! — только и произнес Немецкий, не выпуская открытого журнала.
— И это еще не все! Вот два письма владельцев художественных галерей. Они могут взять твои работы на пробную выставку! — добавил Люк, протягивая письма. — Твой уход во Францию также согласован, но после завершения нашей работы здесь!
— Не может быть! — воскликнул Коля, он так и не верил до конца всем обещаниям, которые получил на вербовке. В своем донесении в Москву он приложил все полученные подтверждения от французов и их схему ухода за границу. Ответ был получен им почти сразу же: предлагалось принять план и работать по нему.
Стажеры с удовольствием наблюдали, как он воспринимал так неожиданно свалившиеся на него «подарки», а когда тот прочувствовал, Люк сдержанно, приводя всех к реальности, сказал:
— Мы на кафедру, а потом надо взять билеты на Москву. Договорись о встрече с Фрогги. Перед отправлением поезда. Звони, когда договоришься прямо на кафедру до трех часов.
Коля положил конверт с журналом и письмами в карман куртки, застегнул молнию, прикидывая про себя, как отразится их требование на ходе развития операции, учитывая тот, последний разговор с Виктором Ефимовичем.
— В Москве будем два или три дня. — Люк засек, что Коля напрягся и о чем-то размышляет. — Что там у тебя?
— Ничего, просто думаю, как лучше подойти к нему с этим!
— Ладно! Думай и сегодня же звони! Пора все заканчивать!
