Ее куратор из КГБ, который неожиданно сегодня сам позвонил ей, назначив экстренную встречу в скверике около домоуправления, где она работала секретарем, и попросил, используя ее постоянные посещения Культурного центра посольства Франции, взять на «буксир» и протащить туда парня из глубинки. Она еще обратила внимание на то, что куратор был сильно озабочен этим сам. Всегда спокойный, уверенный в себе, на встрече сильно нервничал и, увидев гримасу неудовольствия на ее лице от перспективы встречаться с каким-то провинциалом, тащить его по Москве, да еще привести в такое элитное место, вдруг не сдержался и зло сказал: «Ты что, уже коренной москвичкой стала! Сама два года как из Череповца и уже нос воротишь! Запомни, это задание для тебя будет экзаменом. Сделаешь все хорошо, будет тебе продвижение, я сам лично позабочусь, облажаешься, сгинешь в ментовках!» Куратор в конце встречи извинился перед ней за свою несдержанность, но, вспоминая, как сам получил это задание и какими словами оно сопровождалось, подумал, что еще ласково обошелся с ней!
— Прости мою несдержанность, но задание важное, и надо, кровь из носу, сделать все, как надо, для его первого захода на территорию французского посольства. Да так, чтобы он был там, чтобы привлек внимание!
— Это мне, что ли, привлекать внимание? Раздеться там, что ли?
— Успокойся! Он сам все сделает. Твои задачи я объяснил. Делай их хорошо, больше от тебя ничего не надо. Все! Он тебе позвонит к концу работы, будь около телефона. Его зовут Коля.
Она почувствовала особое отношение к себе, был проявлен интерес к ней самой, когда неожиданно подошел кто-то из французов и, извиняясь, отозвал в сторону, в легкой беседе, как ей показалось с интересом к ней, мимоходом сообщив, что ее мужчина задерживается, она вдруг словно прозрела. Если раньше она воспринимала его как тушующегося провинциала, то теперь вдруг увидела для себя серьезную перспективу.
— Тут, пока ждала тебя, ко мне подходил человек от них, — она кивнула на общее здание, — сказал, чтобы я не волновалась и что ты скоро будешь и с тобой все хорошо.
— Это все, о чем вы говорили?
Девушка помялась, но, спохватившись, коротко передала содержание беседы, из которой Коля понял, что из нее вытаскивали информацию о нем.
— Ну, вот и все! Такой милый французик! А у тебя что? — она вопросительно посмотрела на него.
— Да пока сказать нечего. Ну, посмотрел он мою работу, проглядел по-быстрому мои фотографии, конечно, времени мало, но пригласил завтра увидеться у его знакомых в городе.
— Так это здорово! — радостно воскликнула знакомая Коли. — Ты сразу получил такое! Тут люди ходят день за днем, месяц за месяцем, год за годом, чтобы привлечь внимание к себе и получить хоть какую-то возможную надежду на эмиграцию, а ты сразу, зараз, не успел появиться, получил по полной!
— О чем ты? Какая эмиграция? Я договорился только о встрече насчет моих картин! — обескураженно сказал Коля.
— Ага! Говори мне! — обиженно поджала губы девушка.
Они посмотрели фильм на французском языке с Бельмондо в главной роли, вышли из Культурного центра Франции, поехали к ней домой, теперь она уже сама тянула его за собой. Утром, переночевав на кухне, он собрался, написал записку знакомой, которая тихо похрапывала в комнате, и вышел в город. Было еще рано, и он поехал в центр Москвы погулять по улочкам и переулкам Замоскворечья. Коля и не догадывался о том, что с первого момента его захода в посольство Франции и обозначения города, откуда он прибыл, началась авральная работа как в московской резидентуре, так и в Париже, в «Централь» SDECE.
После девяти утра он зашел в телефонную будку и набрал номер телефона, представился, его уже ждали, и он вскоре добрался по адресу.
Дверь открыл невысокий, полноватый мужчина в круглых очках, с густыми седыми бакенбардами, в джинсах и рубашке навыпуск.
— Вы к кому? — спросил он и вышел на площадку, внимательно приглядываясь к Коле, потом подошел к перилам и быстро глянул вверх и вниз.
— Это я звонил вам меньше часа назад! — Немецкий уже приготовился объяснять ему причину своего прихода.
— Коля? — тот вернулся и встал напротив. — Художник?
— Ну, это громко сказано! — Немецкий не понимал этого опроса на лестнице. — Хотя можете и так считать.
— Сразу было трудно сказать, кто вы! Ладно, проходите!
Он впустил Николая, взял из рук подрамник и сумку, положил все аккуратно в угол прихожей и, похлопывая по спине, направил в комнату. Там сидел вчерашний заместитель культурного атташе, который, дружелюбно улыбаясь, привстал с кресла и протянул ему руку.
— Здравствуйте, Николай, или Коля, как вам привычнее, чтобы обращаться? Присаживайтесь, если хотите кушать, мадам сделает вам, а пока может быть кофе?
Он придвинул к нему чашку, но Коля отказался, решил не испытывать, кто знает, с «сюрпризом» или нет будет этот напиток.
— А что так? — протянул помощник атташе.
— Да, я больше по чаю прохожусь. Крепкий чай!
