Безоговорочное решение по разведке, принятое на заседании Секретариата по безопасности при президенте Франции, обязывало SDECE получить полную информацию.
Разведка по Северной Америке, которая перестала делиться своими передовыми достижениями в военно-промышленной области, после выхода Франции из НАТО была нацеленной, эффективной на создание широкой агентурной сети и получение ценных источников в ведущих фирмах ВПК. Он хорошо знал, что они не ведут никаких разработок по СКР, так как три года назад определила их неприоритетными для себя в отличие от СССР, который считает их главным стратегическим оружием вместе с чудовищами МБР «Сатана». Эти сведения из «Советской Империи», которая не была в зоне особого внимания SDECE, были случайными.
После получения в Париже из серьезных источников об успехах по этому виду оружия директорат SDECE в резкой форме потребовал усилить работу резидентуры в Москве и добыть сведения по линии научно-технической разведки. Запросы шли, а ответов не было.
Мировой экономический кризис конца 70-х годов уже не позволял тратить огромные суммы на разработку французской дальней сверхзвуковой крылатой ракеты. Разработка приостановилась, больших успехов уже не было. Появились неразрешимые вопросы, передача которых в непредсказуемую область фундаментальных исследований в условиях экономического падения определенно ставила вопрос о прекращении финансирования. Правительство стояло перед выбором, напрягая последние ресурсы, добиться окончания работ по СКР и поставить на вооружение или заморозить все достигнутые результаты и отложить их до лучших времен. Для принятия верного и оптимального решения не хватало данных об истинном положении дел в разработках «Советской Империи». И если в Москве не было надежды найти ответы на вопросы, то теперь, с переносом всего комплекса в Краевой центр, появилась возможность добыть желаемые результаты.
Резидентура в Москве прилагала все усилия, чтобы хоть как-то, краешком, зацепиться и закрепиться в Крае, где находится «КБхимпром». И вдруг, как явление, этот художник, этот посетитель «с улицы». Директор получает сообщение о неожиданном появлении в посольстве Франции художника, именно из того самого Краевого центра, который стал объектом пристального внимания службы SDESE. Александр де Маранш всем своим опытом и интеллектом отказывался верить в такую «случайность», однако он доверял только своему главному аналитику, который уверенно писал в своих выводах, что это больше похоже на случайность, чем на преднамеренное внедрение со стороны КГБ. Директор SDECE пригласил зайти главного аналитика. Профессор появился так быстро, словно стоял за дверью.
— Добрый вечер, профессор! Что можете добавить к этой записке? — спросил он с порога, пристально вглядываясь в лицо профессора.
— Мое почтение, господин граф! Все выводы и заключения полностью изложены там, а добавить я могу только то, что вы, господин директор, сами дополнительно заставляете себя сомневаться и подозревать в силу сложившихся на сегодня обстоятельств, однако в жизни бывают и не такие совпадения.
— Вы, как всегда, заставляете меня завязывать в платок мои профессиональные и жизненные позиции. — Директор поморщился, словно от сильной боли, он никак не мог признать случайность этого события и, повторяя тоном аналитика слова «заставляете меня!», был готов принять выводы своего аналитика, но не мог отделаться от своей подозрительности, которая, как он и сам понимал, была настолько сильна, что граничила с паранойей.
Он знал о визите главы концерна ZA с предложением получить секретную документацию, используя криминальные связи некого Бернара Элиота, и о том решении, которое они приняли, о чем было доложено ему профессором. Этот малосущественный, в понятии графа, эпизод не вызвал у него никаких сложных чувств, он просто отмахнулся от этого коварного плана промышленника: «Хотят выбросить деньги на ветер — пусть выбрасывают!» Не жаловал директор непрофессионалов, которые начинали влезать в дела спецслужб, а отказ профессора изложить письменно воспринял с пониманием и чувством того, что никогда не сомневался в моральных качествах главного аналитика.
Телефон звякнул тихо и прервал их беседу. Директор слушал молча, не задавая вопросов и никак не обращаясь, положив трубку, долго молча смотрел на профессора, затем сказал:
— Все правильно, мой коллега и хороший знакомый Авраам Ахитув из «Шин-бет», ну, да вы знаете эту организацию под названием «Шабат» (ведомство контрразведки), смогли раздобыть кое-какую информацию об этом художнике. Сейчас принесут полный текст сообщения, а пока я склоняюсь к вашим выводам и уже на грани отдать приказ форсировать вербовку этого «объекта». Израиль обещал к концу недели раскопать еще дополнительные материалы.
Профессор улыбнулся и, прощаясь, сказал, казалось бы, на совершенно отвлеченную тему:
