Я прибыл в Париж на Восточный вокзал (Gare de l'Est). Сюда приходят и отсюда отправляются поезда в восточную и северо-восточную часть страны, а также в Люксембург, Германию и Швейцарию. Я не без удовольствия вспомнил, что именно отсюда отошел тот самый первый и знаменитый «Восточный экспресс» до Стамбула. Здесь я поселился в недорогой гостинице «De Paris Opera» на улице rue de Maubeuge, что рядом с Оперой и чудесными бульварами. Это, пожалуй, одно из самых приветливых мест в Париже. Недавно реконструированный отель представлял собой приятнейшее место для отдыха или занятий. Его отличала функциональность и особая атмосфера доброжелательности. Отель расположен в непосредственной близости от роскошного храма Сакре-Кёр и Монмартра – каких-то 900 метров, а до Grands boulevards – всего-то километр!.. Но – увы и ах! – мне нужно было работать, а не наслаждаться красотами Парижа.
На следующий день я отправился на встречу с агентом. Вышел на станции «St-Michel – Notre Dame»[81]. Ровно в 12 часов, как предписывалось, раскурил толстую кубинскую сигару, ожидая подхода курьера, который должен был держать в левой руке журнал «Тайм». В пароле (его связник должен назвать первым) ключевое слово «Гавана».
И вот из группы разноязычной толпы ко мне подошел голубоглазый мужчина с журналом и заговорил по-английски:
– Какая роскошная кубинская сигара! Это наверняка сделано в Гаване? И разумеется, вручную…
– Спасибо, я вижу, вы знаток всего того, что по ту сторону Атлантики, – отозвался я. – Может, зайдем перекусить?
– Тут на бульваре Сан-Мишель неплохое кафе, если не возражаете, – предложил он. – Кафе «Бульмиш».
– Отлично, «Бульмиш» так «Бульмиш».
Связной всё назвал правильно, я – тоже; можно было переходить к деловой части встречи.
Вскоре мы вошли в кафе. Раздевшись, поднялись на второй этаж. Заняли столик у окна, из которого открывался изумительный вид на Нотр-Дам де Пари. Сделав заказ гарсону, тут же приступили к обсуждению практических вопросов.
– Мы довольны тем, как вы вышли из тупиковой ситуации и поставили логическую точку в деле об убийстве известной полит-пары. Оказалось, вы более чем правы по поводу Линды Шварцер. За ней потянулся такой шлейф, который наверняка заинтересует вас, сударь…
– А! Изделия из ЗГВ? – догадался я.
Связной пропустил мимо ушей мой ответ и закончил совсем в другой тональности:
– Нам не вполне понятно, зачем вы так законспирировались, ведь мы же не собирались каким-то образом преследовать вас или… или запустить проект нейтрализации. Действуем исключительно в цивилизованных рамках… Однако вы этого захотели. Что ж, дело ваше…
Он сделал паузу, ожидая благодарности с моей стороны, но я молчал и наслаждался своим молчанием. Я и не собирался докладывать обо всем, что мне удалось узнать до сообщения связного из Москвы о пропаже «ядерных ранцев». Во-первых, Маркус Вольф в ту нашу встречу, когда я сообщил о гибели политпары, загадочно промолвил: «Где-то они прокололись с этими проклятыми „игрушками“. Скорее всего, их просто выключили из игры… Спецслужбы тут ни при чём: всю грязную работу выполняют экстремисты…»
– В настоящее время никто не информирован в отношении неонацистов больше, чем вы. Это представляет для нас огромную ценность. Так же, как и вы сами, – словно соглашаясь со мной, произнес связной…
Он вновь умолк, намеренно ожидая, что я помогу ему продолжить разговор. И я попался на удочку, не заметив опасности, пока не стало слишком поздно. Не поддерживая беседу, я тем самым давал ему возможность вести монолог. Его вкрадчивый голос оказывал на меня гипнотическое воздействие.
Он принялся рассказывать о семидесяти тысячах нацистов, бежавших после Второй мировой войны в Аргентину, Мексику и проживающих в германских поселениях Латинской Америки. Старые кадры ушли в вечность, но их место заняли молодые, другое поколение…
Связной умолк: он знал, что уже подвел под меня садок и я уже в ловушке.
Достав конверт с фотографиями, он протянул его мне и пытливо всмотрелся в мое лицо.
– А теперь о таинственной фрау Линде Шварцер, – заговорил он вкрадчивым голосом. – Нам все-таки удалось раздобыть кое-какие ее фотографии. Можете взглянуть.
– Линда Шварцер в Берлине? – спросил я, с любопытством перебирая профессионально сделанные снимки.
– В настоящее время да. Но имеются сведения, что она вот-вот улетит в Мексику. И на то есть важная причина…
И я вспомнил эту привлекательную женщину, когда мы встретились у нее в загородном особняке. Фрау Шварцер намеренно старалась быть соблазнительной, разыгрывая некий, пока неясный для меня спектакль.
