А Соня Шерманн? Возможно, она решила, что я просто некий джентльмен классического ряда, и как она узнала (но много позже) – абориген из «варварской» России. И вот подобный презент оказывается в Сониной постели. Проходит месяц, год, семь лет, и я начинаю гармонично вписываться в окружающий антураж Сониных апартаментов… Моя германская царица, скалькулировав ситуацию, приходит к выводу, что как топ-менеджер она так прочно стоит, что может позволить себе такую игрушку, как муж из-за кордона, выписанный на более длительный срок. Есть с кем разговаривать вечерами, выпивать, спать, гулять, путешествовать, показывать друзьям и партнерам – живая игрушка, одним словом…
На часах – без десяти два, а я не могу ничего решить и стараюсь думать о вещах более прозаичных, о работе в Германии, случай хрестоматийный. Мои ощущения интересуют разве только меня, но не моего бывшего шефа Сансаныча или моих коллег «по оружию», по конторе…
Нет, объективно ФРГ – страна очень хорошая, красивая, люди почти все живут в достатке, хорошо зарабатывают, у всех достойное жилье и машины. Немцы любят отдыхать где-нибудь подальше от родины – в Италии, Малайзии, Турции, на Филиппинах… Но настолько это не мое, настолько чужое, настолько они, немцы эти, холодно-приветливы, что от этой «приклеенной» радушности порой становится жутко и противно. Их демонстративная отстраненность вместе с холодной и даже ледяной вежливостью приводит к тому, что не только общаться – рядом стоять не хочется!..
Особенно лихо было мне скоротечными зимами – наверное, потому, что таковых в русском понимании здесь не бывает. Мне почему-то постоянно приходило на ум стихотворение Генриха Гейне из его «Книги песен» в переводе Михаила Лермонтова:
Странно, но стихотворение Гейне «На севере диком стоит одиноко…» так трогало душу своей русскостью, что ностальгический омут накрывал меня с головой, да так, что я долго и беззвучно рыдал, забившись в дальний угол домашних апартаментов. Феномен воздействия рифмованных строчек был в гениальном таланте Михаила Лермонтова.
… Соня, выслушав мои доводы, конечно же, делает круглые глаза и не понимает меня, утверждая, что привыкла быть такой, какая есть, и не замечает моих экивоков, моего негатива. Более того, она приводит массу примеров того, что большинство ее подруг и друзей – достойный образец для подражания.
На часах уже три, и осталось недолго, и нужно что-то решать, поскольку мой окончательный ответ должен быть готов утром. Но как-то не вытанцовывался этот самый хеппи-энд!..
Жили бы мы и дальше здесь, и каждое утро я галантно раскланивался бы с Соней. То есть жили-были мы по-прежнему вместе, без всяких исторических решений и ответов, а просто вот так, как все эти волшебные дни, месяцы и годы. Но мне прекрасно известно, что, сколько ни встречайся, сколько ни проводи сладостных ночей вместе, узнаешь человека не тогда, когда съешь с ним пуд соли.
А как быть дальше, если Соня не пускала меня к себе в душу? Что делать, если женщина старалась казаться хуже, чем есть? И при этом говорила, что во всем разочаровалась, что влюбиться себе больше не позволит, что одного раза для неё достаточно, что второго такого разрыва она не переживёт, что если теперь и будет с кем-нибудь жить, то только исходя из целесообразности.
Но мне-то что до этого?
Лично меня воротит от одной мысли, что со мной живут из-за какой-то целесообразности! Не верю! Ты хочешь и можешь меня полюбить, я нравлюсь тебе, но ты сама себя лишаешь этого сознательно. Ты боишься помыслить об этом, ты сдерживаешься изо всех сил, чтобы не быть такой, какая ты есть, – нежной, доброй, влюбленной!
Вольно или невольно, но ты пытаешься выстудить мои чувства, не даёшь мне полюбить себя, стараясь удержать меня на расстоянии даже во время интимной близости, даже вопреки самой себе, когда тебе хочется отдаться чувствам без остатка.
