Звонок моего экс-шефа Сансаныча застал меня в эпицентре событий, которые можно смело назвать летнее безделье. Он проговорил по мобильнику короткое и многозначительное предложение:
– Приезжай, есть дело!
…Солнце стояло в зените, и я, вволю накупавшись в прохладной ласковой воде, иду, не торопясь, ужинать; потом дожидаюсь, пока раскалённый диск не станет уходить за макушки деревьев. Неторопливо упаковываю вещички, закрываю на вертушку дом и выезжаю на просёлочную дорогу, которая через час неторопливой езды приводит меня в Андриаполь, город основанный неутомимым русским купцом. Потом всю ночь напролет жму на педаль газа, не видя вокруг ничего, кроме необъятной кромешной тьмы и асфальта Ново-Рижского шоссе. Убаюкивающую монотонность лишь изредка прерывают аккуратные дорожные указатели, предостерегающие вас от крутых поворотов, подъемов или опасных участков дороги.
Ранним утром, проделав около 400 километров, я проезжаю мимо Красногорска и по Волоколамскому шоссе вливаюсь в раскалённую от адовой жары и задымленную Москву.
Выйдя на улицу, я направился к ближайшему телефону-автомату и позвонил Сансанычу – он заслужил известия о том, что я возвращаюсь в игру, проведя пару лет, вооруженный только фотоаппаратом и ноутбуком. Мой экс-шеф месяцами не выбирался с дачного участка под Зеленоградом и возился с домом, который строил уже лет десять. Для чего ему понадобилось бросать свой любимый долгострой и вызывать из дальней дали меня, трудно было вообразить.
И вот сейчас, пару лет спустя, Сансанычу потребовалась моя помощь.
Приняв душ и переодевшись, я нагрянул в гости к бывшему начальнику, который, как и в былые годы, терпеливо ждал моего звонка.
И вот я, наконец, плюхнулся в необъятное кресло напротив письменного стола в кабинете.
– Рудольф, как ты смотришь на то, чтобы навестить столь дорогую для тебя Германию? – неожиданно полюбопытствовал Сансаныч.
– А у меня есть право выбора? – сыронизировал я, пристально глядя на него.
– Естественно, – невозмутимо отозвался старый пират. – Ты же в свободном полёте. Вроде того парящего в небе орла, который сам выбирает цель и в удобный момент стремительно атакует её…
Я пригляделся к своему бывшему шефу…
Высокий, чуть сутуловатый, где-то за 60 лет, с прилизанными как у мальчишки волосами и в полуспортивном одеянии, Сансаныч больше походил на учителя физкультуры, нежели на одного из экс-руководителей «конторы». Это всё равно, если бы закаленный в морских сражениях старый пират трудился бы а речном буксире в акватории Москва-реки.
…Сансаныч верно истолковал мой взгляд.
– Да, – сказал он, – Разговор пойдёт о всемирно известном австрийском композиторе Вольфганге Амадее Моцарте… Недавно исполнилось 226 лет со дня его загадочной кончины. Всё в соответствии с шедевром нашего Александра Сергеевича Пушкина «Моцарт и Сальери».
– Я читал это в школе, – буркнул я, не понимая, почему Сансаныч взялся за классику.
– В действительности Сальери не давал яд Моцарту. В гениальной поэме всё значительно проще и сложнее…
Вернувшись из Германии ты Рудольф сделал великое дело: привёз обширные бумаги и документы, касающиеся великого Моцарта. Прикрываясь знакомым литератором, скажем так Максом, попались уникальные документы, письма, артефакты, связанные с грандиозной фигурой XVIII столетия – Вольфгангом Амадеем Моцартом. Тот провёл своеобразное расследование, итогом которого стал выход в свет его романа «Гений и злодейство». Этой публикацией Макс разворошил «осиное гнездо». К нему потянулись поклонники Моцарта и его божественной музыки – из Германии, Франции, Австрии, Италии. Макс скоро убедился: тут было всё как в царской солянке – подлинные почитатели композитора и мнимые, причём последних было намного больше. Эмиссаров интересовали атрибуты, связанные лично с композитором: раритеты, артефакты, начиная от локонов композитора и посмертной маски до писем, документов, автографов. Один магнат, коллекционирующий скрипки Антонио Страдивари и Якоба Штайнера, предложил даже экранизировать книгу Макса в голливудской кинокомпании «Юниверсал пикчерз».
Макс был на вершине от счастья. Он написал сценарий, передал помощнику магнату. И внезапно заболел да так, что на полгода попал в реанимационное отделение кардиологии. С запредельным артериальным давлением и приступами астмы – чего у него не было и в помине. А тут посыпались неприятные известия: музыковед из Мюнхена доктор Гунтер Дуда неудачно упал и повредил шейку бедра; отлежавшись в госпитале, он был выписан домой. И как по команде его стали донимать неприятные визитёры, охочие до антиквариата и раритетов, – всё под эгидой Моцарта. Сам Макс вылететь в Мюнхен не в состоянии, вот он и просил меня помочь, как большого специалиста по Германии. Итог переговоров таков: требуется экстренная помощь, чтобы разрулить ситуацию.
