– Влад, в чем дело, почему не выходите на связь? – укоризненно проговорил Сансаныч. – Мы в курсе всех ваших дел. И просто молча наблюдаем за вашими художествами.
– Счел нужным залечь на дно.
– Вспоминая наших берлинских друзей, не забывай, что там чрезвычайно ценный человек, – не обращая внимания на мои слова, сказал Сансаныч. – Хотя тебе предоставлены определенные полномочия, но это вовсе не означает, что ими непременно следует воспользоваться. Сегодня вечером я встречался с весьма высокопоставленными особами, которые…
Я перебил его:
– У меня один шанс из тысячи выбраться отсюда, и даже в том случае, если мне это удастся, времени наверняка будет в обрез. Хорошо, если минута-две, ну, пять. В любом случае, он должен знать об этом.
Я думаю, что американо-немецкая дружба не пострадает, шеф. Я ведь не разгадал кроссворд с Хантером и политпарой. У меня свои резоны. Я чувствую, что тут есть определенная взаимосвязь: неким таинственным образом эти две невосполнимые потери связаны одна с другой. Решайте, действовать мне или нет?
После пятисекундного затишья послышался вздох, и наконец Сансаныч выдал мне карт-бланш:
– Действуй! – Потом, чуть поколебавшись, добавил: – С главной персоной все в порядке.
– Вот это хорошее известие, – кивнул я.
– Ладно, расскажи ему все, как есть, про эту мутную историю. У него наверняка будут свои резоны, поскольку по поводу этой политпары он в курсе. Только на твой страх и риск – и тут же на дно. Как договаривались. Будь осторожен, Влад. Звони, когда можешь. – Чуть помолчав, он добавил: – Что касается дисциплины…
– Шеф?
– Все будет зависеть от того, кто из нас окажется более чем прав, Влад. – Сансаныч аккуратно откашлялся. – Я имею в виду здравый смысл.
– Понятно, шеф.
Я прошел дальше по улице и, отыскав другой телефон, позвонил на загородную дачу Маркусу. Набирая номер, я почему-то думал, что трубку возьмет не Анастасия, а хозяин. Так и получилось. Маркус отозвался знакомым низким голосом.
– Позовите, пожалуйста, герра Вальдека.
– Вы ошиблись, здесь проживает Вольф.
– Извините, но я вчера звонил в 17.00 и разговаривал с ним, – упорствовал я согласно легенде.
– Извините, но меня вчера в 17.00 не было дома.
– Тогда простите, значит, я ошибся.
Итак, рандеву должно состояться завтра в 17.00, а место встречи – ресторан отеля «Адлон Кемпински»[34], что расположен на Парижской площади[35] недалеко от знаменитой улицы Унтер-ден-Линден.
На другой день за пару часов до встречи я проехал до вокзала ZOO, а оттуда на автобусе № 100 дал круг по исторической части Берлина и, спустившись в метро, добрался до Бранденбургских ворот и пошел пешком. Но уже как Вольфганг Риттер, в тонированных очках и с взлохмаченной прической.
Вот и ресторан «Адлон Кемпински».
Выбрав столик в углу, я развернул газету и стал ждать.
Наконец появился Маркус, кивнул мне и сел напротив.
Решили отобедать, чтобы было время поговорить.
– Что будем пить, шнапс или мартини? – поинтересовался я.
– Пожалуй, только пиво и соленых орешков, – сказал Маркус.
Пока официант занимался сервировкой стола, мы напряженно молчали.
– Что-нибудь неприятное? – спросил Вольф, не поднимая головы.
– Более чем. Наши друзья из Бонна совсем плохи. Родня еще не оповещена, но это может случиться со дня на день. Дата, как сами понимаете, никому неизвестна. С врачами ничего не понятно, полная неизвестность. В случае вскрытия будут кивать на того, кто ближе всех, так что имейте это в виду.
– Я ожидал, что нечто подобное произойдет, – сказал Маркус задумчиво. – Они должны были выступить с разоблачительным заявлением в СМИ о том, что со складов ЗГВ пропали особо охраняемые изделия – мини-бомбы из плутония. В количестве пяти штук.
– А-а, – вспомнил я. – Ядерные ранцы.
– Вот именно. Но самое неприятное в том, что эти изделия попали в руки радикальных групп. Данные эти предварительные, оперативно поступившие из спецслужб. Возможно, на каком-то этапе произошла утечка информации – они где-то проговорились раньше времени об этих проклятых «игрушках», а их просто выключили из игры… БФФ здесь ни причём – всю грязную работу выполнили экстремисты: записные или реальные.
– Теперь понятно, почему убрали нашего агента, который контактировал с ними.
– Наверняка в БФФ знали об этом, но смотрели на все сквозь пальцы.
– Значит, неонаци? – уверенно проговорил я.
Маркус пожал плечами. Он был внешне спокоен и, как всегда, элегантен.
«Стальные нервы», – подумал я. А что остается делать? Доказывать аксиому о том, что один в поле воин… Причем Маркус сам на пороге неизвестности: грядет политически-фарсовый процесс, на котором его планируют сделать «гвоздем сезона», и еще неизвестно, чем все это для него закончится. Что ни говори, Маркус Вольф – человек-легенда.
