Свои многочисленные письма к «любимым друзьям и подругам Петры» Бастиан писал лежа. Он так же подключился, как все, к пикировке с тогдашним директором спутникового канала SAT-1 герром Клаттеном, устранившим радиоведущую Келли из эфира, чего так добивались ее недоброжелатели. Генерал был истинным педантом. Он в конце мая отблагодарил подписантов протестных писем, которые, правда, он не использовал в германских СМИ, но все же оставлял в багаже в качестве будущих козырей для «больших политических надежд Петры».
Бастиан шел навстречу Келли, составляя мониторинги прессы, стараясь отсеивать негатив в отношении Петры. Он не рассказывал ей все, щадил ее. Немужественно и некритично, создавая защиту и опасность одновременно: по сути, он блокировал достоверную и необходимую (само)критику, потому вольно или невольно оказывал ей медвежью услугу.
Как ни странно, именно за эту бессвязную, а вернее, эмоциональную поддержку своей персоны Петра больше всего и любила своего Герда. Она нуждалась в нем.
Как это ни парадоксально, подобные ритуальные любовные пассажи должны были катализировать схоластические схемы их общественно-политических занятий, побуждая обоих к рассмотрению тех или иных тем под другим ракурсом, а значит, и к форсированию следующих этапов жизни. Растущее напряжение между обоими должно было бы (по логике вещей) трансформироваться в открытую агрессивность. Ну, а главным поводом здесь выступали проблемы Петры как в политике, так и в общественной деятельности.
… Болезнь есть болезнь. Герд Бастиан воздействовал на каждого посетителя, приходящего к нему, как всякий страдающий недугом. Когда Петра Келли и Элеонора Хайнц толкали коляску Гердом по парку, он сыронизировал: «Генерал на роликовом стуле, а катают его две молодые и красивые дамы… Какой притягательный сюжет для мелодрамы!..»
Уже начинало казаться, что любимым занятием Герда стало быть и слыть пациентом. Ничего подобного. Бастиан своим заразительным примером умудрялся поддерживать нужный рабочий темп Келли. Понемногу Герд набирался сил и стал входить в форму. Как человек, как общественный деятель.
И вот уже он стал помогать Петре отыскивать в тексте ее известного меморандума логические нестыковки, доводить до кондиции все ее речи, обращения, статьи, что сделалось азартным увлечением генерала, даже его хобби…
Так, бурно, с переменным чередованием успехов и неудач, пролетело время в этот мюнхенский период жизни наших героев…
…Рассказав обо всем этом, Эрика Шнайдер задумалась, как будто потеряла нить беседы. По-прежнему молчал и я.
Потом сказал:
– Ладно, считай, что мы пришли к согласию, если можно так выразиться. Смерть уважаемых людей сравняла все «про» и «контра». Кстати, Линда Шварцер не оставила тебе свои контактные телефоны, адреса, пароли и явки?
– Ну, как же! – оживилась Эрика. – Она мне, можно так сказать, впихнула их в сумочку. Я уж молчу о том, как она интересовалась вашей персоной – тоже просила координаты, чтобы выйти на вас. Я даже подумала: может, она влюбилась в этого грубого и противного гангстера из Франкфурта-на-Майне? Но у меня не было ни вашего телефона, ни конкретного адреса – вообще ничего… Вот, можете воспользоваться. – И она протянула записную книжку. – У нее в предместье Западного Берлина есть коттедж… Это я помню, она так говорила.
Я был несказанно обрадован и быстро переписал нужные телефоны.
– Ну что, дорогая Эрика, – проговорил я. – Теперь выслушай мое резюме. Возьму на себя смелость утверждать, что перед нами «заказное убийство», спланированное и совершенное профи, знающими толк в своем деле, а затем с немецкой педантичностью «обоснованное» в масс-медиа ФРГ. И все эти лямуры и адюльтеры скрывают нечто серьезное, грозное и в тысячу раз опасное. Из этого посыла становится понятно, отчего кого-то не удовлетворил вывод генерального прокурора и боннской адвокатуры, которые настаивали на двойном суициде. Выиграли многие. Можно предположить, что «зелёные» были не прочь получить на алтарь своего движения «жертву», как это было в 1985 году в Новой Зеландии, когда стоящее на рейде судно гринписовцев «Rainbou Warrior»[66] было взорвано французской парочкой из DGSE[67], а один из «зеленых» тогда погиб. Разумеется, можно лишь гадать о том, что события, приведшие к теракту при активном участии агентов французской разведки, имели трагическую развязку в связи с испытаниями ядерного оружия на полигоне, расположенном на атолле Муруроа. А может, это была непредвиденная случайность, и гибель гринписовца в планы спецслужб не входила?
В нашем случае путь на Голгофу как будто специально был заказан для видной деятельницы «Greenpeace» ФРГ, лауреата альтернативной Нобелевской премии мира и «без пяти минут» члена Европейского парламента.
