Контрастом этому звучали высказывания советских политиков, академиков и поэтов. Смещение устоев потрясало.
Обществу реформа представлялась как модернизация отечественной экономики, а оказалась разрушением прежней конструкции. Согласия на это социума не спрашивали, а разумные граждане его бы и не дали. Ни в одном документе не было сказано, что готовился демонтаж экономической системы России. Власть следовала тайному плану. В любом государстве уничтожение половины экономического потенциала страны было бы квалифицировано как измена Родине или вражеская диверсия в беспрецедентно крупном размере.
В 1988–1991 годах шел выбор доктрины реформы хозяйства и социальной сферы СССР. В это время консервативная часть экономистов, социологов и криминалистов пыталась отстаивать компромиссный вариант: увеличение разнообразия советской системы и создание рыночных структур наращиванием их на существующую основу. Радикальные реформаторы предлагали осуществить слом систем советского жизнеустройства, обеспечить необратимость их демонтажа политическими средствами, сформировать рыночные системы производства и распределения по образцу англосаксонских. Общественных, парламентских, академических дебатов по выбору альтернативных доктрин не было. Исходя из политических соображений верхушка партийно-государственной номенклатуры выбрала радикальную доктрину, реализация которой в полной мере началась после ликвидации СССР.
В феврале 1989 года Андрей Дмитриевич Сахаров в первом пункте Предвыборной платформы прямо декларировал ее целью смену всей экономической основы жизнеустройства СССР: ликвидация административно-командной системы и замена ее плюралистической с рыночными регуляторами и конкуренцией; свободный рынок рабочей силы, средств производства, сырья и полуфабрикатов.
