Речь шла о радикальной смене общественного строя. В основу нового социального порядка предлагалось положить не сотрудничество, а конкуренцию. Имелся в виду не социализм с человеческим лицом, конвергенция, социал-демократия шведского типа, а утопия дикого капитализма (палеолиберализма) в индустриальной России.
Антисоветской революции 1991 года предшествовала интенсивная идеологическая работа, которая и произвела в обществе необходимые изменения сознания.
Кредо идеологов перестройки в 1980-х годов сводилось к тому, что советская система хозяйства улучшению не подлежит. Она должна быть срочно ликвидирована путем слома, поскольку неотвратимо катится к катастрофе, коллапсу.
В явном виде эта формула стала высказываться лишь после 1990 года, до этого в нее бы не поверили — это не вязалось с тем, что можно было видеть вокруг себя в 1970-80-е годы. Однако под давлением пропаганды все больше людей стали принимать смену типа хозяйства как неизбежность.
Казалось невозможным, чтобы масса образованных людей одобрила такую глубокую катастрофическую реорганизацию всего народного хозяйства страны без всяких аргументов. Они были заменены, противоречащими логике и здравому смыслу, мифами. Разрабатывавшая в конце 1980-х годов доктрину реформ элита советских экономистов и их консультанты сдвинулись от рационального сознания к мифологическому. Теневых же политических и экономических целей невозможно было достигнуть без идеологической подготовки общественного сознания. Образованная и политически активная часть общества, находясь в состоянии культурной аномалии, приняла эти мифы.
Подобные предупреждения даже от советских и западных ученых и политиков игнорировались. Запущенная на полную мощность идеологическая машина формировала в общественном сознании догматическую уверенность в том, что советская экономика с начала 1980-х годов катилась к катастрофе. В западной социальной философии это явление было описано термином «ретроспективный детерминизм». Неизбежность, предсказанная задним числом!
