внимание Гершензон 4), указавший, что цельность духа в чело-
веке находит свое выражение в образе птицы, и что цельность
эту приобретают герои Тургенева, когда рождается в них
любовь. Для нас не столь важно психологическое значение
символа, сколько та словесная форма, в какую Тургенев обле-
кает любовь. Уже в „Параше" он дает образ крылатой любви.
„Любовь, как птица, расширяет крылья, и на душе так страстно,
так светло" (IX, стр. 131) 5).
Облако-крылатая женщина тает в золотых нитях солнца.
Образ солнца тоже входит в символику страсти. В песне, кото-
рая слышится Параше, когда загорается в ней любовь, страсть
и солнце связаны между собой.
Так и ты цвела стыдливо,
И в тебе, дитя мое,
Созревало прихотливо
Сердце страстное твое...
И теперь в красе расцвета,
Обаяния полна,
Ты стоишь под солнцем лета
Одинока и пышна (стр 143).
В „Довольно": заря-счастье (стр. 107); в „Рудине": лю-
бовь-день „То является она вдруг несомненная, радостная,
*) Стр. 181. Москва, кн-во К. Ф. Некрасова. MCMXIV.
2) См. Жирмунский, „Религиозное отречение в истории романтизма",
М. 1919 г., Примечания, стр. 13.
8) „Лежа на цветистом ковре, я смотрю на далекую синеву неба и надо
мной, над ликующим лесом плывут золотые облака, как дивные грезы из
далекого мира блаженных радостей". (Собр. соч. Г. Гофмана, Спб. 1899 г.
т. 8-й, стр. 20).
4) „Мечта и мысль И. С. Тургенева*. Т-во Книгоизд. писателей в Москве.
М. 1919 г.
6) Аналогии в „Дневнике лишнего человека", герой которого говорит
о себе, что, полюбив, он совершенно изменился... „Я даже на ходу под-
прыгивал— право, словно крылья вдруг выросли у меня за плечами*. V т.
стр 197. В „Асе", осознав свою любовь, герой тоже чувствует у себя крылья.
„Я не понимаю, как дошел я до 3. Не ноги меня несли, не лодка меня везла:
меня поднимали какие то широкие, сильные крылья. Я прошел мимо куста,
^де пел соловей, я остановился и долго слушал: мне казалось, он пел мою
любовь и мое счастье" (стр. 338). Ср. с характеристикой Веры из „Фауста":
„и надо всем этим, как бы белые крыьья ангела, тихая женская прелесть",
(стр. 250) и „Довольно14, стр 109; др. примеры см. у Г е р ш е н з о н а.
» 135
как день", (стр. 357). Изображение Лизы („Дневник лишнего
человека") в момент перелома, превращения ее из ребенка
в женщину, когда она впервые полюбила, строится на той же
символике.
В первом сне „Трех встреч" солнце кажется рассказ-
чику не солнцем, а пауком. Этот образ ведет нас в область
иных символов. Если счастливая любовь в своем расцвете, раз-
гаре, связана с образами солнца, лета, зари, то печальный ее
