не тихая и грустно задумчивая, как у нас, нет! вся свет-
лая"... (стр. 242) х).
Наоборот, когда явь владеет рассказчиком, когда он хо-
чет разгадать незнакомку и собирает о ней сведения у Глин-
ского старосты, Лукьяныча, г-жи Шлыковой, мы имеем стиль
с установкой на бытовую и разговорную речь, и Тургенев
вводит диалоги.
Знаменательно их место в рассказе; диалогов пять, и каж-
дый из них помещается после эпизода, развертывающего тему
тайны. Первый диалог—между рассказчиком и старостой—сле-
дует за ночной встречей с незнакомкой в Михайловском; вто-
рой—с Лукьянычем стоит после снов рассказчика, третий—
с ним же после дневной встречи с незнакомкой; четвертый
с дворовым парнем, после осмотра дома. Вторая глава начи-
нается с диалога с г-жей Шлыковой и ее сестрой, вслед
за которым идет последняя встреча с незнакомкой. В послед-
нем диалоге дана разговорная речь; в диалогах с старостой
и парнем—народная; характерен словарь: „ась", „кажись",
„аль", „вишь", „сумнительный", „о ту пору", всяческие вспо-
могательные словечки — своего рода „tic de langage" — „он
того... как бы вам..*, того... сказать"... (стр. 259), или: „Осо-
бенного, этакого, чтобы... ничего" (стр. 260). В диалогах
с Лукьянычем—подчеркиваются особенности речи дворового—
прибавка частицы „с", глаголы во множественном числе, согла-
сованные с существительным в единственном числе: „Твоя
барыня—встала она, что ли?—О ни в с т а л и. — И дома она?—
Нет, их дома н е т - с " (стр. 255—256).
Мотив сна анализе композиции рассказа возникает
вопрос, как следует рассматривать элемент таин-
ртвенного в нем. Что это? Своеобразный прием, чисто тех-
нический, игры писателя с читателем, с целью заинтриговать
его тайной без всякой тайны? Или же таинственное рассказа
имеет более глубокие корни, вытекая из замысла всей по-
вести? Мне кажется, что в „Трех встречах" есть эпизод,
вскрывающий, почему в глазах рассказчика любовь окружена
тайной; этот эпизод—два сна рассказчика.
1) Жирмунский (Op. cit) дает подробный анализ поэтического син-
таксиса ночного пейзажа,—вот почему данная работа считает излишним при-
водить большее количество примеров.
1361
Оба сна следуют один за другим и помещены после вто-
рой, на взгляд рассказчика, таинственной встречи. С одной
стороны эти сны характеризуют его душевное состояние. Он
взволнован странной встречей, и сны ему снятся „странные" *).
С другой стороны, они входят в общую композицию рассказа.
По отношению к событиям, рассказанным в повести, оба сна
являются в одно и то же время резонаторами прошлого и
