один момент — развязка, при чем портрет и диалог*— средство
его оформления; читатель, исходя из развязки, может восста-
новить все предшествующее действие—всю несложную любов-
ную историю Акулины и Виктора. В рассказе „Мой сосед
Радилов" подобная же свернутая сюжетная форма. Намеки на
Цитаты из „Трех встреч" приводятся по изд. Маркса.
1361
отношения Радилова и Ольги даны в портретах отчасти Ра-
дилова, а главным образом Ольги. „Она глядела спокойно и
равнодушно, как человек, который отдыхает от большого
счастья или большой тревоги" (стр. 56). Значительным пока-
залось рассказчику выражение ее лица, когда Радилов заго-
ворил о своей покойной жене. „Ввек мне не забыть выраже-
ния ее лица" (стр. 5?), замечает он, и выражение это стано-
вится ему понятным лишь после того, как он узнает, что Ра-
дилов уехал со своей золовкой...
Форма Если портретная форма развертывания сю-
портрета жета объясняется тем, что между читателем и
героями рассказа стоит рассказчик, сообщающий лишь то, что
находится в поле его наблюдений, то и самая манера портрета,
которой пользуется Тургенев, строя сюжетное действие,
обусловлена рассказом от первого лица.
Портреты „Трех встреч" — эмоционально-психологические.
Психологизм их в том, что отмечаются не физические черты
внешности, их очень немного, а выражение лица, по которому
рассказчик, а вместе с ним и читатель, судит о развитии
страсти. Стыдливая нега в склонении стана незнакомки,
ласка—в ее голосе, в торопливом звонком шопоте во время
встречи в Сорренто; страстное блаженство, под бременем
которого склонилась она при второй встрече, и „что то до тога
безнадежно-горестное" в позе на маскараде — вот те детали,
которые отмечаются рассказчиком во внешности героини.
Самодовольство, недостаточная умиленность незнакомца, когда
его видит рассказчик вместе с героиней; самоуверенность
и дерзкая усмешка, когда он на маскараде узнает ее под до-
мино,—вот что привлекает внимание рассказчика в портрете
героя.
Женский портрет „Трех встреч14 заключает много характер-
ных для Тургенева черточек, которые он обычно вводит
в образ женщины, охваченной страстью. Героиню „Трех
встреч" он дважды показывает в окне, подобно Варе („Андрей
Колосов"), Зинаиде („Первая любовь"), Джемме („Вешние
воды"). Он изображает ее и незнакомца, едущими верхом
„тихо, молча, держа друг друга за руки" (стр. 252); впослед-
ствии он повторит этот образ в „Первой любви". И метафоры,
которыми пользуется Тургенев, рисуя женщину в расцвете
страсти, не раз повторялись в его произведениях. Лицо
