– Боже, так все-таки, что нам делать?! Сначала посылают нас наверх, потом снова отправляют вниз, а сейчас даже шлюпки толком не загрузят! Наш капитан наверно пьян!
…В накинутом поверх мундира пальто и ночных туфлях Смит стоял на мостике. Он ни с кем не разговаривал, ни к кому не обращался, словно загипнотизированный. Будто из безупречного механизма вынули главную пружину и каждый валик, каждая шестерня завертелась сама по себе…
Кто-то спускал недогруженные шлюпки до уровня нижних палуб, где они могли бы принять еще людей, но некому было вывести тех к трапам и палубам. Пассажиры, сгрудившиеся вокруг шлюпок, – что сливки общества из первого класса, что бедные эмигранты, безоговорочно выполняли приказы офицеров. Но сами офицеры не знали, что делать. Кто-то приказывал матросам в шлюпках держаться поблизости от судна, чтобы затем подбирать людей из воды. Кто-то, наоборот, приказывал отгрести подальше, чтобы не попасть в водоворот. Одни офицеры, когда видели, что женщин и детей поблизости больше нет, разрешали занимать места в шлюпках мужчинам. Другие категорически запрещали мужчинам садиться в шлюпки, даже если те не были до конца заполнены. Кто-то держался уверенно и спокойно и даже мог себе позволить пошутить, успокаивая пассажиров и предотвращая панику. Другие истерично орали, хватаясь за револьверы…
И не было никого, кто свел бы их усилия воедино.
– Вы должны сесть в спасательную шлюпку, сударыня! – На лице Уайльда было написано отчаяние.
Упорная старая американская карга тормозила посадку, уже минуты две он пытался ее уговорить.
Смотревшая на это мисс Грей и сама не знала, ругать ли ей упертую старуху или восхищаться столь твердым характером?
– Глупости, ни в какую шлюпку я не сяду! – с видом вдовствующей королевы ответила меж тем миссис Штраус. – Во всяком случае, без мужа.
– Сожалею, сударыня, но таков приказ. В первую очередь женщины и дети. Ваш муж сядет в следующую шлюпку.
– Нет и еще раз нет!
– Хорошо, – бросил он устало. – Думаю можно сделать исключение для одного пожилого джентльмена… Господин Штраус…
– Оставьте, офицер! – сухо бросил миллионер. – Я, может, и стар, но я не впал в маразм и не забыл, в чем состоят обязанности джентльмена. – Его бородка даже вздрогнула от возмущения. – Раз шлюпки только для женщин и детей, я остаюсь ждать своей очереди.
– Мистер Штраус, но оставаться здесь… опасно! – воскликнул Уайльд.
– Молодой человек, – со слегка высокомерной улыбкой бросил старец. – Когда я был примерно вдвое моложе вас, я ходил на прорывателях блокады под пушками северян. Если бы вы видели то, что видел я в дни Гражданской войны между штатами, вы бы знали, что такое «опасно»…
– Садись, дорогая, – обратился он к жене.
Та уже занесла ногу над бортом, как вдруг решительно развернулась.
– Мы столько лет прожили вместе, Исидор, и я обещала в день свадьбы, что буду всегда там, где и ты… Иди, девочка, – подтолкнула она горничную. – Не задерживай шлюпку.
А затем сняла палантин и накинула его на вздрагивавшие плечи девушки.
А вот Бен Гугенхайм ведет свою пассию и ее горничную.
– До свидания, Леонтина, – бросил он. – Есть большие сомнения, что мы встретимся, но надежду не надо терять… В конце концов, никто и никогда не говорил, что Бенджамен Гугенхайм трус!
Позади нее послышались перебранка и чей-то умоляющий голос.
Элизабет обернулась на шум.
Молодой пассажир в клетчатом пиджаке напирал на Моуди.
– Ради всего святого, господин офицер! Пусть ваши люди спустятся вниз и выведут и успокоят пассажиров третьего класса! Там женщины и дети! И вода уже кое-где по колено!
– Успокойтесь, мистер! – нервно бросил шестой помощник. – Мы помним о пассажирах… Не мешайте.
Журналистка стояла, ощущая холодок в подвздошье.
В детстве она с родителями пережила гибель речного парохода «Геттисберг» на Миссисипи – на нем взорвался паровой котел. Тогда они плыли на нижней палубе, и спаслись лишь потому, что два матроса, рискуя собой, прорубили переборку…
И сейчас она вдруг поняла, что ей следует делать. Она спустится в третий класс и покажет людям путь к спасению!
Лайтоллер увидел Смита, чопорно идущего по палубе. Казалось, тот ничего не замечает вокруг.
– Мистер Чарльз, – обратился он ко второму помощнику, – я думаю, нам следует посадить в лодки сначала женщин и детей…
– Я полагаю, сэр…
– Не нужно лишних слов, первыми садятся женщины и дети. Поднимите шлюпку на прогулочную палубу, – распорядился Смит, – да, на палубу «А».
– Мистер Смит, – молвил Лайтоллер, – но там прогулочная галерея, окна заделаны закаленным стеклом…
– Боже! – Смит обхватил голову руками. – Как я мог забыть! Я перепутал с «Олимпиком». А я уже отправил пассажиров туда. Пошлите кого-нибудь вернуть этих людей обратно… А вы спускайте шлюпки.
– Хорошо! – обреченно бросил Лайтоллер. – Начинаем посадку. Только женщины и дети!
В этот миг пассажирка, растрепанная и косматая, напоминающая молодящуюся мегеру, вдруг выпрыгнула из шлюпки и истошно заорала:
– Если вы отказываетесь взять моего дога, я предпочитаю умереть вместе с ним!
