Юрий оглядел окружающую толпу. Женщины в спасательных жилетах поверх бархатных платьев, другие – в купальных халатах и кимоно, сверху которых дорогие меховые накидки. Несколько женщин держали шкатулки с драгоценностями, одна – маленького песика в бархатной попонке. Двое или трое уткнулись в молитвенники, у франта в спортивном пиджаке под мышкой был фривольный французский роман с красоткой в неглиже на обложке. Одна из женщин первого класса была – неслыханно! – в чулках и шлепанцах.
– Ужасно! – услышал он за спиной. – Бедная девушка! – сбивчиво твердил американец, по виду кто-то из миссионеров, какими изобиловал второй класс.
– Что? Что случилось?! – озабоченно осведомился пожилой господин с тростью.
– Несчастная каких-то пять минут назад выпрыгнула за борт!
– Что?
– Я сам видел! В черном бальном платье, что-то кричала о том, что мы все обречены, что зеркало говорило правду, и кинулась прямо с палубы вниз. Только и плеснуло! Камнем в воду! Должно быть, испугалась до безумия… Боже, помоги нам всем!
Юрий вдруг понял, кто это мог быть… Тьма, которой поклонялась Стелла Марис, довела ее до гибели в морских волнах в полном соответствии с именем[42].
Скверно, на суде ее показания были бы весьма кстати… И тут же опомнился: какой суд? О чем он думает?!
Одна за другой заскрежетали лебедки, заскрипели поворотные круги, завизжали тали, и шлюпки медленно вываливались за борт. Затем матросы стали вытравливать лини так, чтобы каждая шлюпка остановилась на уровне палубы. Между ними и обрезом борта оставалось примерно фута с полтора расстояния – на высоте пятого этажа. Ни трапов, ни иных средств переправы. Хочешь – прыгай, хочешь – оставайся.
– Какой идиот спроектировал эти калоши? – донеслось до Юрия.
Вот с грехом пополам загрузили и спустили шлюпку, но, не доходя до поверхности моря футов двадцать, та зависла. Затем медленно пошла вниз. Вдруг сидевшие в ней женщины громко загалдели:
– Стойте! Стойте!
– Ну, что там у вас?! – перегнулся через леер Лайтоллер.
– У нас в лодке всего один моряк! Мы не можем плыть без опытных людей.
Пробормотав нечто, изобилующее традиционными английскими «ass» и «bloodi», второй помощник обвел взглядом толпу.
– Есть среди вас моряки? – обратился Лайтоллер к людям. – Нужно помочь… дамам.
– Если хотите, я могу. – Из толпы выступил человек в цилиндре и белейшей манишке.
– Вы что, моряк? – в вопросе звучала явная издевка.
– Я вице-командор Королевского канадского яхт-клуба, – последовал горделивый ответ.
– Ну… если так, – саркастически усмехнулся Лайтоллер, – думаю, вам не составит труда спуститься во-от по этим канатам!
И джентльмен, надо сказать, довольно ловко начал спускаться вниз… Ветер сдул с головы щегольской цилиндр.
Юрий обвел взглядом окружающее и вдруг увидел нечто, наполнившее его сердце надеждой. Около груды мешков, наверное, с судовыми документами стояли главный казначей Мак-Элрой, рядом с ним – Жадовский. Там были еще знакомые лица: корабельный врач и его помощник.
Ростовцев направился к ним.
– Михаил Михайлович! Мне нужна ваша помощь! Отойдемте…
– Михаил Михайлович! – повторил он, когда Жадовский под удивленным взглядом Элроя отошел к надстройке.
– Юрий Викторович, очень хорошо, что вы нашли меня… – вполголоса быстро начал Жадовский.
– Подождите, сначала я скажу…
И высказал главное, что весь этот час не давало ему покоя.
– Понимаете, так вышло, что со мой плывет молодая дама… И ее надо спасти!
Жадовский несколько секунд непонимающе смотрел на него. Затем странно усмехнулся.
– Хорошо, ведите вашу даму сюда. Нет, подождите…
Он отсутствовал три или четыре минуты, показавшиеся Юрию очень долгими.
И появился с каким-то свертком в руках.
– Заберите с собой, – сухо бросил он.
И добавил нечто, от чего у Ростовцева буквально пропал дар речи:
– Это проект барона Нольде. Когда вы его рассмотрите на досуге, надеюсь, у вас будет такая возможность, вы сильно удивитесь. Я забрал его, когда первый раз мы с господином Лайтоллером осматривали каюту Нольде. Решил, что он не должен попасть в чужие руки, думал даже вернуться с ним в Россию. Теперь он в вашем распоряжении.
– А вы… – начал стряпчий и запнулся, поняв, что все это значит.
– Мне, милостивый государь, уже седьмой десяток, и пожил я достаточно… Ну берите же!
Юрий взял завернутый в суровое полотенце бювар и сунул за пазуху.
– Если у вас будет возможность, – добавил казначей, – сообщите моей семье о том, что я умер, помня о них… А сейчас забирайте свою… спутницу и идите на правый борт, там шлюпок еще достаточно… Не мешкайте!
– Сэр, я насчет шлюпки номер четыре, ее невозможно спустить.
Лайтоллер зло смотрел на боцмана.
– Что с ней? Заело шлюпбалку?
«Еще три-четыре десятка трупов…» – промелькнуло у него в мозгу.
– Нет, сэр, понимаете… Там как раз под шлюпкой торчит шток запасного механического лота нашего «Титаника». И он-то не пускает шлюпку вниз.
– Как-нибудь срубить или спилить его можно? – как можно спокойнее спросил старпом.
– Так точно! Он, слава богу, деревянный. Я уже отправил матроса Паркера и баталера Джека Фоули, но они никак не могут разыскать топор.
