Штабс-капитан Капустян Г.Ф. в марте 1921 г. назначен начальником Севастопольской военной школы воздушной стрельбы и бомбометания. В 1944 г. – замначальника штаба 4-го штурмового авиакорпуса. А корнет Константин Арцеулов учил курсантов, включая Валерия Чкалова, и стал знаменитым полярным лётчиком.
А вот начальник Симферопольской радиостанции капитан Иван Минович Ямченко сам пришёл в штаб Фрунзе и даже ногой дверь открыл. Его немедленно посадили. Сидел часа три, написал гору бумаг. Через три дня писанина Ямченко оказалась на столе предсовнаркома. И тут полетели клочки по закоулочкам. Досталось и Льву Давыдовичу, и Феликсу Эдмундовичу. Оказывается, белые читали все зашифрованные телеграммы красных.
А самого Ямченко забрали в ГПУ – в радиоинформационный отдел, и дали звание комбрига.
Я смотрел дело руководителя кадетской партии в Мелитополе. Приговор – 4 года концлагеря. А представим себе секретаря большевистского горкома Мелитополя, взятого в плен летом 1920 г. Что бы с ним сделали врангелевцы?
В 1919 г. за полгода в Мурманске и Архангельске в британских концлагерях умерло около половины заключенных, а в концлагере в Свеаборге в Финляндии за 9 месяцев – свыше половины.
А как жили зэки в советском концлагере, открытом в конце 1920 г. в Херсонесском мужском монастыре в Севастополе?
Управлял лагерем комендант Н. Булыгин. Администрация лагеря разместилась в бывшей архиерейской гостинице Херсонесского монастыря. Здесь же рядом находились баня, мастерские, а также храм, занимавший 250 кв. сажен. По словам архимандрита Феодосия, «на территории лагеря размещались малярная, кузнечная, столярная, портяжная, переплетная мастерские, которые в 1921 г. реквизированы у монастыря в пользу концлагеря».
Караульная команда первоначально насчитывала 18 младших милиционеров, затем увеличилась до 28 человек, а по хозяйственной части трудились 14 вольнонаемных: пекари, кухарки, портнихи, сапожники, кузнецы, прачки.
С 13 января 1921 г. в лагере содержались исключительно заключенные на отбывание наказания на сроки от 6 месяцев до 20 лет по приговорам особых отделов 46-й дивизии, Черназморей, революционного военного трибунала Черно-Азовского морей, СевЧКа.
Хотя работа концлагеря строилась по принципу самоокупаемости, мастерские прибыли не приносили как из-за отсутствия достаточного количества инструментов и материалов, так и по причине того, что в условиях послевоенного кризиса внешних заявок было довольно мало.
Посему заключённых рано утром выводили из концлагеря – иди в город, ищи работу, возвращайся к 18.00, иначе опоздание будет считаться побегом.
На 1 января 1921 г. крымская парторганизация РКП(б) насчитывала 535 членов и 472 кандидата в члены партии. Численность её, в том числе за счёт выходцев из иных партий, быстро росла. В результате чистки 1921 г. из 4608 коммунистов исключено было 1533 человека. А меньшевиков и эсеров попросту выселили из Крыма.
Параллельно велась чистка профсоюзов, находившихся в основном в руках меньшевиков. В итоге меньшевистский Крымпроф был распущен. На VI съезде профсоюзов в марте 1921 г. в числе делегатов было: 279 коммунистов, 1 анархист, 10 меньшевиков, 1 эсер и 110 беспартийных.
В январе 1921 г. попытались легализоваться бывшие союзники большевиков – левые эсеры. Обласком, куда они направили свой запрос, наложил вето. В декабре 1920 г. Симферопольская инициативная группа анархо-синдикалистов, среди которых были активные участники революции и Гражданской войны, обратилась в Крымский ревком со своей «Платформой» с просьбой о разрешении деятельности группы.
В «Платформе» говорилось: «Оставаясь верными идеалу безначального коммунизма, отрицающего всякую власть человека над человеком, и считая, что массы по своему интеллектуальному развитию пока не могут охватить анархизма, как единственную свободную форму общежития, и в силу исключительных условий развития нашей революции, мы признаем неизбежным Советский строй как переходную ступень от капитализма к анархическому коммунизму». Понятно, что Крымский ревком отклонил легализацию анархо-синдикалистской партии.
Подверглись высылке из Крыма члены Армянской националистической партии Дашнакцутюн.
Областком Крыма резко выступал против буржуазных националистов, но всячески приветствовал развитие национальных культур на полуострове. При областкоме были созданы армянская, еврейская, мусульманская, немецкая секции. Национальные секции появились при областном комитете РКСМ, местных партийных и комсомольских органах. Велась работа среди женщин и молодежи национальных меньшинств. Появилось много новый массовых изданий, как например, газета «Енъи Дунья» («Новый мир») на крымско-татарском языке; «Кармир Уги» («Красный путь»), «Коммунанг Занг» («Колокол коммунизма») на армянском; «Ди Роте Крым» («Красный Крым») на немецком; журнал «Бильги» («Знание») на крымско-татарском и другие. Возникали национальные клубы, библиотеки, школы грамотности (татарские, немецкие, армянские, еврейские, эстонские).