Против этого нашествия резко выступил Дмитрий Ульянов, который до этого 15 лет провел на полуострове, от земского врача до руководителя Республики. Возмущенный Дмитрий Ильич писал в Москву в ЦК: «Ни в коем случае не следует, что для спецов нужно широко открыть ворота в Крым, чтобы они хлынули туда со своими семьями, сотрудниками и т. д. Это было бы совершенно недопустимо и противоречило бы смыслу декрета и желанию рабочих. В Крыму есть достаточно спецов, многих даже нужно убрать оттуда, чтобы они поучились на севере социалистическому строительству».
Увы, дело кончилось тем, что советская номенклатура добилась отзыва Ульянова в Москву.
Что изменилось за 95 лет? Опять Крым заполонили малограмотные специалисты «с севера». А может, последуем совету Ильича и отправим их всех куда-нибудь в места не столь отдаленные, как экс-губернатора Меняйло?
Помощь населению приходила и из-за границы. Она оказывалась: Американской администрацией помощи (АРА), Международным комитетом рабочей помощи голодающим в Советской России (Межрабпомгол), международным обществом «Верельф», еврейским «Джойнтом», миссией Фритьофа Нансена, папы римского, голландской и итальянской, турецкой – Красного Полумесяца, американскими квакерами, немецкими меннонитами, зарубежными татарскими, мусульманскими благотворительными обществами и др.
19 марта 1922 г. в Крым была направлена секретная телеграмма ЦК РКП(б) об изъятии церковных ценностей. 30 марта 1922 г. Крымский ЦИК принял постановление, предписывавшее всем храмам, синагогам, костелам в течение 36 часов опечатать все ненужные для богослужений ценности, сдать их в Наркомфин и сообщить об исполнении в 6-часовой срок.
Следует заметить, что православные священники ещё раньше в инициативном порядке сдали некоторые ценности. Так, только церковная община Симферополя (церковь Скорбящей Матери) по собственной инициативе сдала в пользу голодающих 19 фунтов серебра, 35 золотников золота и около 4 миллионов рублей.
Однако принудительное изъятие церковных ценностей вызвало напряжение у большинства священников Крыма.
В свою очередь представители «живой церкви» – обновленцы – активно участвовали в сборе и сдаче ценностей.
Следует заметить, что обновленчество не было создано ОГПУ, как нас пытаются уверить тенденциозные историки. Движение за обновление Российской церкви возникло в марте – апреле 1917 г. Во главе его встал священник Александр Введенский. Обновленцы пользовались поддержкой обер-прокурора Святейшего Синода Владимира Львова и издавали на средства Синода газету «Голос Христа». Повторяю, это всё происходило за 4 года до образования ОГПУ.
Обновленцы перешли с юлианского на грегорианский календарь, разрешили епископам жениться, изменили язык богослужений со старославянского на русский и т. д. Замечу, что подобные реформы проводились и в Украинской церкви.
5 мая 1922 г. ОГПУ арестовало патриарха Тихона (Белавина). В Крыму, как и в других регионах, ряд священников стали проводить «поминовение Тихона». Соответственно, обновленцы уже не считали Тихона главой церкви. В Москве было создано ВЦУ (Высшее церковное управление) во главе с обновленцем митрополитом Антонием Грановским.
Во главе крымских обновленцев стал протоиерей Скорбященской церкви Симферополя Евгений Эндека, грек по национальности.
Архиепископ Никодим 13 мая 1922 г. созвал пастырское собрание для разговора (обличения) с протоиереем Евгением, но Крымское политическое управление узнало о «незаконном мероприятии», и все его участники были преданы суду за нарушение положения об устроении сборищ. Вместе с тем власти подозревали архиепископа (возможно, не без оснований) в попытках спасти часть церковного имущества от реквизиции. В начале августа 1922 г. в Крыму прошла волна «ограблений» храмов, причем исчезали предметы в основном из драгоценных металлов. У следственных органов возникло подозрение, что эти ограбления – лишь инсценировка, что церковная утварь спрятана по указанию архиепископа Никодима. В начале августа 1922 г. он был арестован. Ревтрибунал Крыма постановил выслать архиепископа Никодима до суда в Инкерманский монастырь.
Владыка предусмотрительно позаботился о том, чтобы в случае его ареста епархия не оставалась без архиерея. 28 августа 1922 г. был тайно пострижен в монашество с именем Сергий протоиерей Александр Зверев и хиротонисан в епископа Мелитопольского и Севастопольского.
В аналитической записке ГПУ, составленной 10 января 1923 г., относительно архиепископа Никодима говорилось: «Рассчитанный саботаж епископа, его тайные директивы на этот счет духовенству делали свое дело. Хроника дней до и после вышеуказанного декрета пестрит постоянными ограблениями церквей, часть коих была инспирирована (как это впоследствии выяснилось) духовными отцами. В результате изъятие ценностей из церквей по Крыму дало только половину того, что оно могло бы дать при ином поведении церковной администрации».