Предательство тех, кто должны быть на защите в чужой стране, сильно подломило мою веру в людей. Одержимый порабощением новых наложниц шейх гнул свою линию, постепенно подавляя меня. Казалось, я теряю свое Я. Меня как будто подменили. Что со мной? Почему древние техники по превращению свободного человека в раба действуют даже в XXI веке? Почему я становлюсь тенью себя? Что за магия? Что за гипноз? Но шейх не настолько владеет этим тайным мастерством. Я ему еще дам бой.
– Ты свободна, – произнес шейх, указав пальцем на дверь.
Свободна… Как жаль, что это слово означает совершенно другое. Свободна значит лишь, что я могу пойти в свою каморку, а не сбежать из гарема. Посмотрев на него с ненавистью в глазах, пылала яростью.
– Будь ты проклят! – прошипела на русском.
Улыбнувшись, подошел ко мне ближе и взглянул в глаза.
– Ты что думаешь, я не знаю русского языка? – шепнул у моих губ.
Приоткрыв от удивления рот, не знала что и сказать.
– Русские девушки, – вскинул бровью. – Они самые вкусные.
– Вкусные? Ты каннибал? – произнесла и холодок прошёлся по коже.
– Нет, я вампир. Не тот, который кровь пьёт, а тот, который пьет твою энергию. Иди! Мне сейчас не до тебя, – отвернувшись шейх, последовал вглубь огромной комнаты, в которой мы всё время с ним виделись.
Я же развернулась и пошла на выход, где меня уже ждал тот самый гнусный араб, который совсем не церемонился. Схватив меня за предплечье, повел в каморку. Слёзы наворачивались на глаза, но я не плакала. Мне не сладко, это точно, но куда хуже Анвару. Он попытался спасти не только свою сестру, но и меня, он рискнул своей жизнью, своей свободой, своей совестью. Быть может именно из-за меня его и схватили.
Чувствуя вину, понимала, что если мне вдруг удастся как-то сбежать, то именно ему я и должна помочь. Ну я даже не знаю жив ли он. За такое в восточной стране камнями закидают, четвертуют, да что угодно сделают, лишь бы нанести максимальная физическое увечье, сопровождаемое жуткой болью.
– Русская Наташка, – усмехнулся Бородач, произнеся это на ломанном русском. – Ничего, мозг тебе быстро вправят, – он вновь перешел на английский.
Затолкнул меня в небольшую комнатку, в которой я была все это время, и захлопнул за мной дверь. Подойдя к зеркалу, взглянула на себя. На украшение, висящее на пупке, обернувшись, посмотрела на татуировку на спине, которая покрылась коркой. Как мне говорил Мохаммед, через несколько дней татуировка очистится от подсохшей крови и приобретет свой окончательный вид. Она не болела, но немножко чесалась. Всё потому, что заживающая кожа вызывала зуд.
Смотреть на третью метку рабыни не желала. Я чувствовала её там. Именно там внизу. Металлическое колечко касалось нежной кожи, вызывая неприятные ощущения. Быть может если бы это было просто безделушка, которую сама лично бы себе набила, то я бы испытывала какой-то сексуальный трепет. Но на меня это повесили без моего желания, как на корову вешают кольцо в нос, как барану ставят клеймо. Насчёт клейма меня уже предупреждали. Именно оно станет четвертой меткой, а всего этих меток будет 9…
Разместившись на кровати, завернулась в атласное одеяло. Хотелось плакать, рыдать, уткнувшись в подушку, но казалось, что именно со слезами я буду терять остатки своих сил, как будто он и правда высосал из меня всю энергию. Не знаю, как это произошло. Не знаю, в чём этот секрет. Не понимаю. Возможно это просто самовнушение, говорят ведь, мозг сильная штука, может управлять телом, усиливая его или наоборот загоняя в могилу. Именно мозг из-за этих непонятных ритуалов делает меня податливой, рабыней в XXI веке.
Настроение было паршивым, так бывает, когда тебе кажется, что ты что-то сделал, что провернул что-то удачно, а потом вдруг узнаешь, что всё ужасно. Что все твои действия абсолютно не привели ни к какому результату. Закрыв глаза я задремала, но сон был поверхностный, очень нервный, перед глазами гнусный и ненавистный мной шейх. Вроде бы красивый мужчина, только насколько же он отвратительный человек.
Я знала, что на востоке мужчины относятся к женщинам как вещам. Но с этим особо не сталкивалась, коллеги по работе говорили, что такое отношение редкость. Видно мне очень не повезло, раз я доверилась и сразу же попала в капкан. Как дикий зверь, на которого устроили охоту. Я для них и правда дикий зверь. Необузданный, которого еще следует приручить. Так, как лошадей объезжают эти шейхи. Арабских скакунов настолько сильно дрессируют, что именно они очень ценятся во всём мире на самом высоком уровне. Одна лошадка стоит несколько миллионов.
Любопытно, сколько ж стоит девушка, которая выдрессирована «от» и «до»?! Услышав шорох у двери, открыла глаза. Сердце тарабанило в груди, сразу же накрыли мысли, что меня снова приведут к шейху ставить четвёртую метку. На секунду представить, что к моей коже прикоснётся раскаленное железо, задрожала. В полумраке увидела силуэт женщины, той самой, которая смотрела на меня тогда.
Боясь выдать, что не сплю, всё ещё лежала с прикрытыми глазами. Женщина закрыла дверь и подошла ближе, усевшись аккуратно на кровать, коснулась рукой моего плеча.
– Софья, – произнесла на чистом русском.
Не зная, что сделает, боялась пошевелиться. У неё отличный русский язык, без единого акцента. Кто она? Открыв глаза, смотрела на неё в упор.
– Мне жаль, что вас поймали.
– Кто вы? – спросила её, догадываясь, что она такая же невольница, как и я.
