...7 марта 1900 года Валерию в белом платье, ее мать и сестру привезли во дворец князя. Обязанности шафера выполнял поручик Малиновский, одетый в парадную форму. Прибыл и батюшка, которому тотчас вручили двести рублей. Поручик отвел его в соседнюю комнату и крепко угостил коньяком. Сразу сильно захмелевший Свиридов успел, правда, разглядеть лежавшие на столе два револьвера. Но тут выяснилось, что у священника нет ни облачения, ни требника, ни венцов. Князь страшно расстроился и послал записку знакомому настоятелю Георгиевской церкви с просьбой все это доставить. А чтоб у того не возникло подозрения, сослался, что и крест и прочее нужны для совершения требы у постели больного. Привезли все, кроме венцов.
Позже, на дознании, священник Свиридов будет говорить, что, заподозрив неладное, имел замысел сделать венчание «комедией». Он убеждал дознавателя, что молитв не читал, чин венчания провел не по правилам, а когда молодые обменялись кольцами, лишь сказал: «Господь вас благословит». Свиридов и вправду воспользовался незнанием князем обряда. Николай Константинович не придал значения даже тому, что факт заключения брака не был внесен в метрическую книгу.
...После венчания подали шампанское, все поздравляли новобрачных и пили за их здоровье. Затем проводили священника, шафер-поручик поехал отвезти в церковь требник и крест, мать и старшая дочь Хмельницкие отправились к себе. Валерия осталась во дворце.
...Возвращение Надежды Александровны ознаменовалось грандиозным скандалом. Верным женским чутьем на этот раз она поняла, что ее дело плохо. Достаточно было взглянуть на лицо мужа, осунувшегося, растерянного. Он, чего никогда не бывало, опустился до просьб, до мольбы отпустить его и Валерию. Все оставит, все отдаст, будет по гроб молить за Надежду – только пусть даст ему свободу.
Нет, своего Надежда Александровна отдавать не собиралась. Обыватели на все лады обсуждали вести из княжеского дворца, откуда дрянная девчонка была с треском выгнана. А в Петербург полетела телеграмма с требованием немедленно прибыть и разобраться в безумствах его высочества. Опекуны всполошились и возмутились: что, еще одна «великая княгиня»? И все же, отдав дань эмоциям, в Петербурге решили подойти к «ташкентскому делу» очень осторожно – оно могло обернуться еще большим скандалом или даже кровью. Власти не сомневались, что силой великого князя и Хмельницкую не разлучить: его высочество, окруживший себя преданной и хорошо вооруженной охраной, пойдет на крайность.
Между тем было ясно, что обжившегося в Ташкенте поднадзорного переместить в иные края уже невозможно. Нужно удалить Хмельницкую, но обманным путем. Убедить, скажем, князя, что все делается для его будущего воссоединения с Валерией. Пусть смирится с неизбежным графиня Искандер и придет в себя от пережитого потрясения мадемуазель Хмельницкая. Пусть успокоится взбаламученный скандалом город. Разбирательству, которое, конечно же, окончится к удовлетворению его высочества, необходимо придать вид законности.
И великий князь по приезде в Ташкент комиссии клюнул на эту удочку. Впервые за более чем четверть века ссылки он не хотел дразнить непокорностью опекунов в надежде полной покорностью посланцам из Петербурга выторговать положительное решение дела с Валерией. Знай он, какая сплетена интрига, он отбил бы ее силой оружия.
Валерию с матерью и сестрой отправили в Тифлис. Он сам посадил Царевну в экипаж. «Валерия, родная моя, всего лишь две недели разлуки. Все разъяснится. Ты приедешь ко мне, и больше мы не расстанемся».
В скорое возвращение верила и Валерия: ни она, ни ее родня не взяли даже теплых вещей ввиду подступавшей осени. Влюбленные договорились, что ежедневно будут писать и, понимая, что письма будут просматриваться, договорились называть князя доктором, а Валерию старухой. Князь заверил ее, что у него всюду по следованию в Тифлис поставлены свои люди. В случае чего они ее разыщут. Главное – не тревожиться.
Жандармы сопровождали женщин, как было объяснено, для безопасности, до железнодорожной станции. Однако их тон резко изменился, едва князь со своей свитой исчез из виду у границы города. Хмельницкие же ни о чем не подозревали. Путешествие вызывало у них даже интерес. Когда они плыли в Закавказье на корабле «Святой Алексей», за девушками вовсю ухаживали офицеры-моряки, против чего они не возражали.
...Уже на месте, в Тифлисе, Елизавете Николаевне весьма строго напомнили, что она с дочерьми «водворена на жительство в город Тифлис без права отлучения из него». Нарушение этого предписания будет расцениваться как преступление против монаршей воли. Хмельницкие почувствовали тревогу. Она усилилась, когда мать и дочери заметили слежку за собой. Им пришлось покинуть гостиницу «Северные номера», чтобы найти пристанище в более укромном месте.
