Весьма осведомленные о начинавшейся интриге полицейские чины в своих рапортах писали: «Г-жа Хмельницкая имела полное влияние на дочь». Да и Валерия была польщена вниманием первого лица в городе, имя которого вызывало трепет. Однако, как выяснилось позже, девушка оказалась введенна в заблуждение: мать говорила ей «о законном бракосочетании» с князем. В мыслях обеих Хмельницких развод со «старой» женой Надеждой Александровной представлялся делом само собой разумеющимся и вовсе не сложным. Власть его высочества казалась им безграничной, а дальнейшая перспектива – фантастически, невероятно счастливой.
Надо отдать должное недюжинной коммерческой хватке, пробудившейся в Елизавете Николаевне. Ею была проведена целая серия переговоров с доверенными лицами князя. Но когда стороны пришли к соглашению, она не доверилась княжескому слову, а потребовала все зафиксировать на бумаге.
Его высочество обязался не только жениться на Валерии Хмельницкой, но и выдавать жене со дня свадьбы по тысяче рублей ежемесячно. Надо сказать, что зарплата чиновника средней руки в Ташкенте в то время составляла 40–50 рублей. В качестве свадебного подарка невеста получала единовременно пять тысяч рублей и такие дорогостоящие предметы, как столовый и чайный сервиз из серебра. Забегая вперед, скажем, что Валерия передала матери буквально все, что получила от князя, и Елизавета Николаевна очень деловито всем распорядилась. Деньги, ценные бумаги и даже дареное серебро были ею помещены в Ташкентское отделение Государственного банка на имя свое и других членов семьи. Особенно заботилась старшая Хмельницкая о сохранности бумаг с обязательствами его императорского высочества.
Эти три слова буквально околдовали, заворожили мать и дочь... Валерия видела себя на берегах Невы, в столице императоров – не век же ее князь будет сидеть в Ташкенте!
У Хмельницких все переменилось. Семья быстро переехала в большой дом, купленный Николаем Константиновичем за тридцать тысяч рублей. Недоучившаяся гимназистка стала разъезжать в княжеском экипаже, запряженном сказочно красивой тройкой жеребцов. Все понимали, что Валерия – новая фаворитка его высочества.
Между тем князь влюбился не на шутку, и страсть его разгоралась с каждым днем. Красота девушки, ее неопытность превратили завзятого дамского угодника в лепечущего любовный вздор юнца. Вечно занятый неотложными делами, князь досадовал и нервничал, если что-то мешало ему бывать у Хмельницких каждый день и видеть свое сокровище.
«Милая Царевна!
Очень глубоко сожалею, что нельзя сегодня к Вам приехать. Сердце мое болит ужасно... Что Вы будете делать в одиночестве после театра? Не лучше ли быть вместе?
Ваш страдатель Н.».
Его высочество называл девушку Царевной – то ли из-за казавшейся ему сказочной красоты, то ли намекая, что ее ждет «августейшее» будущее. Эта исступленная страсть возродила в нем самые опасные, неосуществимые, казалось, желания, и, верный себе, он шел напролом.
Спустя полтора месяца после начала их связи у Валерии случился выкидыш. Князь совершенно потерял голову. К постели больной привезли лучших докторов. Его высочество, забросив все дела, с безумной тревогой спрашивал каждого из них: «Ну что? Как она? Скажите, что нужно сделать...» Он совал в карманы докторов крупные кредитки: «Только вылечите...»
Николай Константинович уже не делал никакой тайны из своих отношений с гимназисткой. Он с беспокойством осведомлялся у знакомых дам, не грозит ли случившееся в дальнейшем здоровью Валерии, сможет ли она родить ему ребенка. Откровенничал, что уже давно не живет с Надеждой Александровной и, хоть уважает в ней хозяйку дома и мать своих детей, все равно между ними все кончено и он женится на Валерии.
На деле же князь спешил: Надежда Александровна писала, что собирается вернуться. На вопрос поправившейся Валерии, скоро ли их свадьба, давал утвердительный ответ. Мысли его по этому поводу были оригинальны, он, как всегда, не желал принимать во внимание ни законов, ни традиций, ни собственного зависимого положения. Как человек православный, объяснял князь своей Царевне, он имеет права жениться три раза. Две супруги у него уже есть: Надежда и Дарья. В третий и последний раз сердце выбрало ее. Она и будет единственной, навек любимой женой.
Первые же попытки князя убедить местного священника обвенчать его с Валерией потерпели фиаско. Напуганный историей с Часовитиновой, батюшка не убоялся княжеского пистолета и не прельстился никакими посулами. Но князь не отступал. Он узнал, что есть такой священник Свиридов, который мечтает иметь письменный стол «с принадлежностями» и кур дорогой породы. И в результате доверенный князя, пообещав от имени его высочества выполнить его мечту, обо всем договорился.
