– Да? Верно? – мигом успокоившись, прошептала Александра Иосифовна. Подняв на мужа глаза с набрякшими веками, она представила, какой несчастной, измученной выглядит сейчас и как должно быть тронуто этим сердце мужа. Тот и впрямь взглянул на нее с жалостью: «Господи ты, Боже мой, и что только делает время...»
Александр II не дал согласия на брак. Однако мать Николы как в воду глядела: невзирая ни на что, сын был полон решимости обвенчаться с Фанни. Сам того не ведая, делу помог князь-отец. Он настаивал на том, чтобы сын сопровождал его на выставку в Вене. Расчет Константина Николаевича был весьма банален: этот веселый город на время выставки и вовсе станет вселенским Вавилоном, куда съедутся самые красивые женщины. Веселье, вино, любовь – есть отчего закружиться голове! Уж если война не помогла, то, может быть, иные мужские забавы отвлекут Николу от прилипчивой американки.
На удивление отца, сын легко согласился на это путешествие. Удача, как казалось Николе, сама шла в руки. План был таков: Фанни незаметно исчезнет из Петербурга, в Вене они встретятся и обвенчаются в православном храме.
.. .Вена! Через сорок лет этот город будет присутствовать в точно таких же, сугубо сердечных, сугубо тайных намерениях другого великого князя – Михаила Александровича. В 1912 году он устремится туда с дамой сердца, Натальей Вульферт, не получив от брата, Николая II, разрешения на брак с ней. По следам влюбленных пустятся агенты с предписанием действовать решительно, вплоть до ареста беглецов. Однако великий князь действовал осторожно и вместе с тем не мешкая. Когда агенты напали на его след, он уже был обвенчан православным священником. Заключенное по всем правилам супружество не подлежало расторжению Святейшим синодом. Царской семье ничего не осталась делать, как признать свершившийся факт.
Николаю Константиновичу и Фанни повезло меньше. Им, можно даже сказать, совсем не повезло. Осталось неясным, что именно подразумевали те, кто писал о событиях в Вене под словом «скандал». Но итогом его стало крушение самых заветных чаяний влюбленных.
Агенты, от самого Петербурга не спускавшие глаз ни с великого князя, ни с ехавшей отдельно от него Фанни, рассекретили их планы. Князь-отец был в ярости. Подступы к православной церкви перегородили чины в штатском.
Не пробивать же Николе себе невестой дорогу к алтарю в рукопашной схватке!.. Венчание не состоялось.
Должно быть, Константин Николаевич и Александра Иосифовна в душе торжествовали победу. Им казалось, что их родительский долг выполнен: Никола спасен. Разве они желают сыну зла? Ими движет забота о его счастье. Для этого надо лишь избавиться от домогательств ненавистной американки.
Беда в том, что никому, даже отцу с матерью не дано знать, какие меры, принятые из самых благих побуждений, спасают их дитя от невзгод, а какие, напротив, навлекают на его голову еще большие несчастья. Родители Николы были уверены, что воюют с семейным позором, с интриганкой, губящей сына. А они воевали с первой любовью Николы – пусть совсем не такой, как им хотелось, однако это была такая любовь, такая привязанность, какие ему не придется познать ни с одной женщиной. Ну, поскучает, погорюет Никола, думали они, и успокоится. А вышло по-другому. ..
Хоть история, как известно, не признает «ежели да кабы», теперь, когда мы знаем, что произошло с Николой дальше, впору вздохнуть: женись он на Фанни да отправься с ней в свадебное путешествие, глядишь, и обошел бы его стороной тот печальный апрельский день, когда жизнь переломилась на две неравные части.
Но не случилось. А день этот стремительно приближался.
...Между тем как ни разочарованы были жених и невеста по возвращении в Петербург, венская неудача не представлялась им концом света. Зная характер Николы, можно предположить, что вмешательство в его личную жизнь полиции, которая действовала явно по воле родителей, привела его в ярость. Что ж, посмотрим, кто кого! Дерзкий отпрыск императорского дома не собирался уступать обстоятельствам, даже самым безысходным. Таким Никола родился, таким он и умрет. Все, что произойдет с ним дальше, будет тому неопровержимым доказательством. . .
А дальше случилось то, что выделяется на фоне многих трагических событий в старой России. Выделяется какой-то недосказанностью и недоказанностью. Одним словом, скверное дело случилось с Николой. Скверное, темное и, ничего не скажешь, беспрецедентное в трехсотлетней истории русского императорского дома. В царском семействе люди были разные, чего только ни творили: и благое, и порочное. Но и среди них наш герой умудрился занять совершенно особое место.
10 апреля 1874 года в дневнике великого князя Константина Николаевича появились следующие строки: «...Санни меня призвала к себе, чтобы показать, что на одной из наших свадебных икон отодрано и украдено бриллиантовое сияние и что с другой пробовали то же самое, но безуспешно и только отогнули... Просто ужас!»
